Я стоял в тени, как последний извращенец, и наблюдал за ней: за тем, как она двигалась, как раскачивался ее длинный темно-каштановый хвост с каждым ударом. Ее смуглая кожа натягивалась на подтянутых мышцах. Она была невысокой, но по тому, с какой силой наносила удары, этого было не скажешь.
Было видно, что у нее серьезная подготовка. И тот факт, что она сейчас прижимала лезвие к моей шее, говорил о том, что она не боится им воспользоваться. Первой моей реакцией было восхищение — такая крохотная, но с таким пламенем внутри.
Она сильнее вжала нож в мою кожу — не до крови, но достаточно, чтобы почувствовать укол. Эта боль захватила меня так же, как и ее красота.
— Я спросила, кто ты, — процедила она сквозь зубы, ее серо-фиолетовые глаза сверкнули.
В этом пламени не осталось места для веселья. Потому что так защищаются только те, кого уже ранили раньше.
Блядь.
Я медленно поднял руку, показывая связку ключей с брелком от спортзала Haven, который забрал вчера. Там был код, открывающий двери после шести утра.
— Новый клиент, — спокойно сказал я.
Она не расслабилась ни на секунду. Только прищурилась сильнее, будто выискивая все мои тайны.
— Спортзал еще закрыт.
Я держал руку на виду, не желая провоцировать ее еще больше, но и не желая ее пугать. Хотя за это я уже хотел себе врезать.
— Мне сказали, что он открывается в шесть.
Ее взгляд метнулся к огромным часам на стене, и она тихо выругалась, наконец убирая нож от моей шеи.
— Конечно, Кай опаздывает, — пробормотала она.
Значит, она знала владельца. Того самого Кая, брата моего лучшего друга, который все уши прожужжал мне про лучший зал в Спэрроу-Фоллс. Что-то странное кольнуло внутри. Неужели они вместе? Мне совсем не понравилась эта мысль. Хотя это полный бред — я знал о ней только то, что она моментально достает нож и что выглядит как ходячее искушение во время бокса.
Огромный серый пес рядом с ней снова тихо зарычал. Она бросила на него взгляд:
— Beruhigen, — произнесла она так легко, будто родилась с немецким на устах.
Пес расслабился, но не спускал с меня взгляда. Я был даже рад, что у нее есть такой защитник.
Она внимательно следила за мной, пока медленно закрывала нож и отступала назад. На ней были леггинсы, облегающие подтянутые ноги, и черная майка, чуть открывающая вид на то, что мне точно не следовало разглядывать. Но мой взгляд все равно зацепился за что-то еще.
На ее загорелой коже были пятна краски. Серой, черной, фиолетовой, синей. Без всякого порядка, просто хаос цвета. Но мне почему-то хотелось отыскать каждое из них.
Она недовольно кашлянула.
Я перевел взгляд на ее лицо, на эти вихри в серо-фиолетовые глаза, которые могли заворожить и разбить вдребезги.
Пятнышко краски на ее щеке дрогнуло, когда она нахмурилась.
— Чего уставился?
— Ты не собираешься извиниться за то, что чуть не распорола мне горло? — бросил я, пытаясь перевести разговор, чтобы отвлечь себя от внезапно нахлынувшей одержимости.
Она вскинула бровь.
— Это ты вломился сюда до открытия. Еще повезло, что дышишь.
Ее глаза вспыхнули, и я, кажется, чуть-чуть влюбился в ее огонь.
— Яростная, — пробормотал я с явным восхищением. — Хотя не уверен, что это называется взломом, если дверь была не заперта, и я позвал. Просто музыку не слышно.
На ее лице промелькнуло раздражение. Она нагнулась, подняла телефон с мата и отключила музыку несколькими касаниями.