Юля же, в свою очередь, приосанилась, расправила плечи, вся собралась, но при этом продолжила с опаской коситься на меня, будто боясь, что я передумаю.
Скоро вернулся Вова, шмыгая носом и бросая на Юлю взгляды, полные немой ненависти, он протянул ей ключи.
Юля буквально выдернула их у него из рук. Мигом отступила на шаг, сжав ключи так, что костяшки побелели.
— В чём подвох? — её голос прозвучал резко, но в нём слышалась неуверенность. — Что за игра, Марочкин?
Я медленно улыбнулся, глядя на её напряжённое лицо.
— Ни в чём.
Юля сузила глаза, изучая моё лицо с подозрением.
— Не верю, — растянула рот она в стервозной улыбке. — Тут наверняка есть подвох, Марочкин. Ты же жадная задница, еще недавно за копейку готов был удавиться. Кричал тут, как придурок, что я меркантильная стерва, что с тобой была только из-за денег. Так что случилось? Неужели совесть проснулась?
— Совесть? Нет, — я покачал головой, холодно улыбнулся. — Как говорится, лучше худой мир, чем добрая ссора. Правда? Так что предлагаю решить всё полюбовно и по-честному. Ты получаешь машину, а я получаю твоё обещание не выносить сор из избы и не устраивать публичных скандалов.
— Ах, вот оно что! — весело воскликнула она. — О репутации своей вдруг забеспокоился? Когда секретаршу трахал прямо на рабочем столе, что-то ты о репутации не вспоминал.
Её глаза сверкнули торжеством. Я прекрасно понимал, какая мысль посетила её «очаровательную» головушку. Нет уж, манипулировать и шантажировать меня у неё не выйдет.
Я иронично поднял бровь.
— То есть, мирно не хочешь решать? — я протянул руку, намекая, чтобы вернула ключи.
— Одной машины мало! — вдруг истерично выкрикнула она, спрятав ключи за спину.
Как же всё предсказуемо.
— Милая Юля, — я серьёзно посмотрел на неё, — ты сказку про золотую рыбку ведь знаешь, помнишь концовку?
Она замерла, медленно кивнула, не сводя с меня оценивающего взгляда. В её глазах мелькнуло удивление, даже проблеск интереса, который тут же сменился наигранной обидой.
— Карту хоть разблокируй, — капризно надула она свои губищи. — Мне за квартиру платить нечем, и питаться приходится дошираками. Это издевательство, Марочкин!
Всё, что я из этого понял, — что ей нечем оплатить квартиру и ест она каких-то загадочных раков. А вот как здесь карты разблокировать и зачем их блокировать — большая загадка. Да и зачем ей карта, Жданогорск город небольшой, неужели без неё не найдёт дорогу обратно? Или речь о какой-то другой карте? Раньше по талонам провизию выдавали, а теперь, может, по картам. Надо бы разобраться.
— Разблокирую, — соглашаясь, кивнул я.
Лицо Юли просияло от радости.
— Правда? — с надеждой заглянула она мне в глаза.
— Правда, только не обещаю, что смогу быстро. Дел много накопилось.
— Ну, давай только, пожалуйста, побыстрее, — чуть ли не прыгая на месте, как маленькая, заканючила она. — А то хозяйка сказала, если завтра за квартиру не заплачу, выселит меня. Нам ведь не нужны такие сплетни. Сам подумай, мол, бывшая жена мэра бомжует…
— Юля, я понял, понял, — перебил я её. — Ты машину получила, вещи забирай и на этом всего хорошего.
Юля не торопилась, какое-то время таращилась на меня.
— А ты странный… Будто изменился, — зачарованно произнесла она и вдруг резко с нарочитым безразличием добавила: — Ну ладно, короче, давай, пока. Некогда мне тут с тобой…
Развернувшись, она почти побежала к лестнице, будто боялась, что я брошусь вдогонку.
Как только она исчезла, в поле зрения замаячил хмурый Вова.
— Ну, Жень Михалыч… — тяжело вздохнул он и грустно запричитал. — И как мы теперь? Пешком будем ходить? Или на такси ездить? Так мэру не солидно же — ни пешком, ни на такси… Это куда годится? И какой я теперь водитель получаюсь? Никакой получаюсь.