Гули (ЛП): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Тогда, должно быть, это было как раз перед тем, как она ушла.

- Да, но у вас есть какие-нибудь предположения, что она хотела мне сказать?

- Я думаю, это должно быть очевидно, - заявил Уиллард, разводя руками, как будто держал что-то невидимое. - В Нэнси много замечательных черт, у нее много достоинств. Но характер - это то, чего у нее никогда не было в избытке, совсем не хватало смелости. У нее не хватило духу сказать мне правду в лицо, поэтому она хотела, чтобы вы сделали это за нее.

- Сделал что?

- Были ее вестником судьбы, конечно. Она хотела, чтобы вы сказали мне, что она отказывается от нашего брака, поскольку у нее не хватило смелости сделать это самой.

"Он прав, - подумал Курт. - Или в словах Нэнси по телефону было что-то большее, что-то более серьезное?"

- Возможно, - сказал он затем. - Если предположить, что она собирается уйти от вас, но на данный момент это все еще сомнительное предположение.

Уиллард откинулся на спинку стула, проведя пальцами по кольцу, оставшемуся на его бокале.

- Я должен извлечь урок из вашего оптимизма, возможно, вы правы. Возможно, я смотрю на все это в слишком мрачном свете, - он резко поднялся на ноги, но все еще казался маленьким в своем окружении книжных полок. - Как бы то ни было, я благодарю вас за беспокойство.

- Дайте ей время до вечера, - сказал Курт, следуя за Уиллардом в прихожую. - Как только она пропадет на двадцать четыре часа, позвоните нам. Дальше мы сами разберемся. А я тем временем попробую связаться с Гленом и посмотрю, что смогу раскопать.

Уиллард остановился на полпути через фойе, по-видимому, остановленный портретом своего отца, который Курт запомнил по своему первому визиту.

Уиллард склонил голову набок и задумчиво уставился на холст.

- Посмотрите на него, старый хрен. Я удивлен, что в эту самую минуту не слышу, как он смеется, словно из преисподней.

- С чего бы ему смеяться?

- Мягко говоря, мой отец был самым противным, уродливым и недалеким сукиным сыном, который когда-либо ходил по земле, - сказал Уиллард, и на его лице отразились презрение и веселье. - Видите ли, он всегда был совершенно уверен, что я не добьюсь успеха ни в одном начинании в своей жизни - на самом деле, осмелюсь сказать, он надеялся, что я потерплю неудачу. Он был убежден, что если я не буду соответствовать его планам, то, безусловно, никогда ничего не добьюсь. Он преследовал меня с самой первой секунды моего рождения, обращался со мной скорее как с марионеткой, чем как с сыном. У него не было представления о свободе воли; в качестве сына он ожидал увидеть своего двойника, и когда я дал ему понять, что не пойду по его стопам, он пришел в ярость. Его заветным желанием было, чтобы я стал бизнесменом, каким был он сам. Но я хотел стать врачом. Чтобы поступить в колледж, мне пришлось подрабатывать официантом, а когда я его закончил, отец, конечно же, отказался одолжить мне денег на дальнейшее медицинское образование.

- Тогда как вам это удалось? - спросил Курт.

Уиллард пожал плечами и закурил короткую сигарету без фильтра.

- У меня не было другого выбора, кроме как поступить на военную службу. Это была честная сделка: они оплатили мое медицинское образование в обмен на время работы врачом. Я думал, что отслужу четыре года, а затем вернусь и открою собственную частную практику, но, хотите верьте, хотите нет, но я обнаружил, что военная служба мне нравится. Это дало мне возможность увидеть мир, который мой отец не хотел видеть, и это меня очаровало. И я неплохо зарекомендовал себя как медицинский работник. В конце концов, мои медицинские специальности стали второстепенными, и я занялся административной деятельностью в области медицины, что нередко случается с медицинскими работниками, когда они набирают несколько лет. Однако для моего отца этот успех был величайшим оскорблением, осознанием того, что все это время я был прав, а он ошибался. Он почти не разговаривал со мной в те несколько раз, когда я уходил в отпуск. Он ни разу не извинился, ни разу не разделил моего энтузиазма. Мне сказали, что, когда он узнал о моем самом значительном повышении, у него случился сердечный приступ, который в конечном итоге привел к его смерти, - Уиллард сделал паузу, чтобы взглянуть на картину, его губы растянулись в сдерживаемой улыбке, когда он затянулся сигаретой. - Мой отец, когда умер, оставил мне все, но не из любви к своему единственному сыну, а просто чтобы сохранить собственность на семейное имя. Надо отдать ему должное, он сколотил немалое состояние. Так что у меня не было необходимости заканчивать военную карьеру и выходить на пенсию. Я вернулся к гражданской жизни, как только смог, после семнадцати лет службы в медицинском корпусе, когда мой отец был уже в могиле.

Курт посмотрел на картину, и его лицо исказилось. Портрет состроил гримасу в ответ на них обоих, словно проверяя, насколько высмеян Уиллард. Курт подумал, что любой такой урод имеет право на гримасу.

- Похоже, что, в конце концов, старый таракан смеется последним, - сказал Уиллард.

- Почему?

- По крайней мере, его жена от него не сбежала.

- Ну, не забывайте, мы не совсем уверены, что ваша жена куда-то уехала, - напомнил Курт. Он бросил последний взгляд на фотографию и открыл дверь. - Я перезвоню вам, как только смогу.

- Я не знаю, как вас отблагодарить, офицер Моррис.

Курт сбежал по ступенькам крыльца, спеша поскорее выбраться из душного фойе. Темная, тихая обитель действовала ему на нервы. Но что его встревожило - сам дом или Уиллард? Он не был уверен. Возможно, и то, и другое.

Прежде чем он сел обратно в "Форд", его внимание привлекло что-то блестящее. Он остановился и очень медленно повернулся. Тонкий луч солнечного света проникал в гараж по диагонали через одно из окон высотой до плеча. Когда Курт заглянул внутрь, он увидел, что солнце отражается от капота черного "Порше" Нэнси Уиллард.

ГЛАВА 25

- Плохой испытуемый, да?

- Верно. Так они и сказали. Они сказали, что я плохой испытуемый.

- Все это значит, - объяснил Курт, - что результаты проверки на детекторе лжи неубедительны. Многие люди, проходящие тесты на детекторе лжи, получают ярлык плохих испытуемых только потому, что определенные физиологические условия мешают оператору правильно интерпретировать их ответы. Мне все равно, что говорят опросы "Бардовских мудаков правого толка", полиграф и анализаторы стресса не работают с определенным процентом протестированных, и поскольку округ считает тебя плохим испытуемым, это означает, что ты попадаешь в этот процент. Это, конечно, редкость, но такое случается. Некоторые люди могут говорить правду снова и снова, а полиграф будет утверждать, что они лгут. Другие могут лгать, как коврики, но машина никогда не заметит разницы. Эти чертовы штуки должны быть объявлены вне закона, это просто куча фашистского дерьма.