Глен улыбнулся. Контраст с его глазами был не из приятных.
- Я знаю, извини. Просто я сейчас немного не в себе. Слишком много пил, слишком много думал.
- Итак, расскажи мне о девушке.
Глен смотрел в зеркало на стене бара. Ему, похоже, не понравилось то, что он увидел.
- Я люблю ее, - сказал он.
- Ты любишь ее, это хорошо. Так почему же ты сидишь здесь в глубокой депрессии и доводишь себя до крайности?
- Черт возьми. Это... неловко. Она немного старше меня и намного умнее, но это никогда не имело значения. Важно лишь то, что я действительно хорошо ее знаю. И, и...
- О, я понимаю, - сказал Курт. - Она порвала с тобой. Что ж, позволь мне кое-что тебе сказать. Ни одна девушка не стоит того, чтобы из-за нее сломаться, и мне все равно, кто она.
Глен снова слегка улыбнулся.
- Я еще не сломался, - сказал он. - И нет, она меня не бросила. Я знаю, что она скоро меня бросит - готов поспорить на что угодно, - но дело не в этом. Черт возьми, меня и раньше бросали, много раз. Какое-то время все было серо, немного грустно, но, в конце концов, ты всегда это преодолеваешь, ты всегда двигаешься дальше. Иногда я думаю, что мужчины появились на свет только для того, чтобы женщины издевались над ними. Все дело в территории. Женщины, чертовы женщины, они все дьяволы внутри, но ты все равно их любишь.
- Твой энтузиазм вдохновляет, - сказал Курт. Но это было несправедливо. Пиво явно выбило Глена из колеи. - Если она тебя не бросала, - спросил Курт, - тогда что же произошло?
- Я в трудном положении. Я не знаю, что делать.
- В чем именно дело?
- Что мне нужно знать, - сказал Глен, - так это то, как ты скажешь девушке, которую любишь, что ей нужно сходить к психиатру?
Теперь Курт был совершенно сбит с толку.
- Это сложно, я признаю это. Но почему ты думаешь, что ей нужна такая помощь?
- Я люблю эту девушку, я знаю ее вдоль и поперек. Я не могу сказать тебе, кто она - тебе просто придется поверить мне на слово. Она, наверное, самый рациональный человек, которого я когда-либо встречал, и она очень, очень умная.... И сегодня утром она сказала мне самую безумную вещь, которую я когда-либо слышал в своей жизни.
- И что? Что она тебе сказала?
Внезапно у Глена сделался такой вид, будто он смотрит вдаль, на тысячу ярдов.
- Что-то безумное, - сказал он. - Что-то невозможное. И хуже всего то, что я сам начинаю в это верить.
ГЛАВА 23
На твоем лице появляется улыбка, похожая на порез, неужели ты так легко забыл своих погибших друзей? Ты кладешь портфель на колени, открываешь его...
И поворачиваешься, сверкая едкими глазами:
- Что это за дерьмо, ты, ублюдок? Я из кожи вон лез ради тебя, а теперь ты собираешься меня подставить?
В портфеле были не деньги, а старые номера "Военного времени", несколько арабских газет и несколько последних номеров британского журнала "Пентхаус".
Теперь полковник держит свой М3 на уровне груди, направляя тупой восьмидюймовый ствол тебе в сердце.
- Мне жаль, сержант, - говорит он. - Мне очень, очень жаль, но чтобы это сработало, никто не должен знать, абсолютно никто. Даже ты.
И прежде чем ты успеваешь возразить или даже пошевелиться, полковник нажимает на спусковой крючок, и десять пуль 45-го калибра попадают тебе в грудь и буквально вышибают тебя из джипа, удар выбивает воздух из твоих легких, как будто тебя только что ударили в грудь железнодорожной шпалой. Ты слышишь, как хрустят твои ребра, и гул, похожий на звук камертона, сначала отдаленный, но затем внезапно такой громкий, что кажется, будто твоя голова вот-вот расколется, и вот ты лежишь на спине, согнув ноги и раскинув руки, ты поднимаешь голову и видишь, как джип уезжает в прохладную хрустальную ночь, а затем ты это крошечная фигурка, стремительно падающая сквозь дюжину слоев черноты с адской скоростью, как в кошмарном сне, когда тебя выбрасывают из самолета без парашюта. Ты чувствуешь, что теряешь сознание, плывя по бескрайней местности из пыли, дыма и небытия. Ты теряешь сознание.
Время идет, но ты не можешь знать, как много его осталось, единственное, что ты можешь измерить, - это твердая, безмолвная чернота.
В какой-то момент тебе приходит в голову, что ты умер.