Тишина. Холод. Боль от холода хуже, чем от удара…
Что же с Корбаном? Надеюсь, он погиб сразу, это куда милосерднее, чем слушать эту больную холодную тишину…
Ивета
Все закончилось. Даже не верилось, что земля больше не содрогалась под тяжестью ударов.
Марина сосредоточено возилась с ранеными, отдавая приказы трем помощницам из шести. Остальных здесь не было. Нам повезло, что никто из людей не погиб. Ожоги, осколки, просто травмы от падений, — вокруг лед залитый водой из ведер — в общем, работы у доктора было очень много.
Уставшая и вымотанная больше обычного, Марина, — пусть даже она вела себя как всегда невозмутимо, скрывая все под улыбкой и стараясь поддержать раненых, — постоянно оглядывалась, выжидая возвращение Кнута с отрядом.
У пролома работали люди, подтаскивая камни, чтобы временно заложить стену тем, что было под руками.
Помогая доктору, я аккуратно смывала кровь с ран и ожогов, опасаясь лишний дотрагиваться, чтобы не сделать несчастным еще больнее, робко прикладывала к ранам повязки с мазью. На что Марина с недовольством качала головой, и, ворча про чистоплюйство, (еще бы знать, что она имела в виду) раздраженно отсылая бесполезную меня то за водой, то за шкурами для замерзающих раненых. Раненых частично перенесли на шубах в опустошенный за зиму амбар, под шкурами остались лежать самые тяжело пострадавшие, которым для переноса требовались доски.
Когда меня вновь отправили во врачебный домик за бинтами, пришлось задержаться, чтобы их нарезать. А вернувшись, я нашла Марину у разбитой стены. Она стояла рядом с командиром упырей. Вот и Кнут вернулся!
Но было что-то странное, я даже сразу не поняла что. Перед ними на грязном снегу валялся и полураздетый окровавленный Аман. Над ним в угрожающих позах нависли: Марина, однорукий Жорж и Кнут с тремя бойцами…
О моих бинтах все явно позабыли.
Вытирая кровь с разбитого лица, лысый упырь явно пытался изображать невинность и, шамкая разбитыми губами, нервозно произнес:
— Да чего вы этого уродца слушаете? Вы же меня знаете! Я просто вышел помочь нашим, ведь на стену-то уже надежды не было.
— На самом деле? Помочь?! — Злорадно ощерился один из бойцов. — Сильно за своих переживал!
Получается, Аман сбежал? Но отчего так сильно разозлилась Марина? Я застыла на месте, задержала дыхание, вслушиваясь в разговор и ожидая продолжения.
Но, судя по всему, оправданий Амана никто в серьез не принял.
— И оказался один на один с врагом? Каков смельчак… — холодно отозвался Кнут.
Аман вновь принялся громко заверять его в своем стремлении защитить ферму.
Пресекая вопли лысого упыря, Марина, не скрывая злости, сухо приказала:
— Кнут, отправь двоих за Мешко, пусть придет и расскажет, как этот тип оказался в лесу, а не в карцере, как было ему приказано!
Через три минуты коренастый упырь-наблюдатель оказался перед разгневанными командирами.
— Повтори мой приказ. Что ты должен был сделать? — Сухо приказала наблюдателю, застывшему в шоке от увиденного.
Мешко, постепенно понимая, что произошло, медленно отозвался:
— Отвести Амана в карцер.
— Каким образом он оказался не в карцере, а в лесу за стеной? Ты помог? Вы с кем-то из врагов связаны?
Мешко, услышав обвинение в предательстве, аж попятился.
— Нет… Я просто не стал его за…
Марина сурово перебила:
— Ты решил, что мой приказ глупая прихоть и решил его отпустить? Так, добренький мой Мешко?!
Упырь какой-то миг тупо смотрел на Марину, потом только молча кивнул.