Джейн с Холма над Маяком: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мелкий Джон часто приходил к ним «за остатками». У него имелось некое шестое чувство, сообщавшее ему, что Джейн собирается печь торт. Сноубимы сильно забавлялись, когда Джейн надумала дать имена своей кухонной утвари. Чайник, который, закипая, танцевал на плите, звался Пьянчужкой, сковорода – миссис Блинчик, кастрюля – Полли, сотейник – Тимоти, котелок – Чумазик, скалка – Тилли-Тид.

А вот с пышками Джейн потерпела полное фиаско. Вроде бы все так просто… но результат не смогли съесть даже Сноубимы. Джейн, не признавая поражения, делала все новые попытки. Ее пышечными мучениями интересовались все вокруг. Миссис Джимми-Джон посоветовала обратиться к маме Мин. Лавочник из деревни прислал новый сорт жира. Джейн поначалу жарила пышки в Тимоти, потом решила попробовать миссис Блинчик. Не помогло. Противные пышки каждый раз пропитывались жиром. От переживаний Джейн стала просыпаться по ночам.

– Так дело не пойдет, обожаемая моя Джейн, – сказал наконец папа. – Разве ты не слышала пословицу: «Тревоги – дурные дороги»? Кроме того, мне все твердят, что ты слишком взрослая для своих лет. Превратись в песню ветра, моя Джейн, и забудь навек про эти пышки.

Надо сказать, правильно жарить пышки Джейн так и не научилась, отчего испытывала сильнейший стыд и не могла толком похвастаться своими успехами, когда приезжала тетя Айрин. А тетя Айрин приезжала довольно часто. Иногда оставалась ночевать. Джейн терпеть не могла устраивать ее в своей любимой гостевой комнате. Тетя Айрин всякий раз вежливо изумлялась тому, что у Джейн есть гостевая комната. И еще ей казалось очень забавным, что Джейн сама иногда колет щепу для растопки.

– Обычно это делает папа, но сегодня он весь день писал, не хотелось его отвлекать, – поясняла Джейн. – А кроме того, мне нравится колоть щепу!

– Ты у нас прямо маленький философ! – умилялась тетя Айрин, пытаясь ее поцеловать.

Джейн чувствовала, как уши у нее заливаются краской.

– Тетя Айрин, не надо, я не люблю, когда меня целуют!

– Надо же, душенька, сказать такое собственной тете… – Остальное за нее договаривали тонкие приподнятые брови.

Сладенькая улыбчивая тетя Айрин никогда не сердилась. Джейн даже думала, что стала бы к ней лучше относиться после полноценной ссоры. Она знала, что папа не очень доволен тем, что у них с тетей Айрин не все гладко, и считает, что это Джейн виновата. Может, оно и правда. Может, очень дурно, что она не любит тетю Айрин.

«Она смотрит на нас свысока», – возмущенно думала Джейн. И дело было не в том, что тетя говорила, а в том, как она это говорила… Словно Джейн просто играла в хозяйку папиного дома.

Иногда они ездили в город и обедали у тети Айрин. Все всегда было очень вкусно. Первое время Джейн внутренне ежилась. Но прошло несколько недель – и она почувствовала, что в смысле готовки не сильно отстает от тети Айрин.

– Ты просто прелесть, душенька, но у тебя слишком много обязанностей. Я все твержу это твоему папе.

– Мне нравятся обязанности, – угрюмо отзывалась Джейн.

– Не будь такой чувствительной, душенька…

Как будто быть чувствительной – преступление.

С пышками у Джейн ничего не вышло, а вот с вареньем наоборот.

– Мне очень нравится варить варенье, – ответила она на вопрос папы, стоит ли с этим возиться.

Как приятно было пойти в кладовую и взглянуть на полки, уставленные рубиновыми и янтарными баночками с вареньем и повидлом, то есть насладиться результатами своих трудов! Утро за утром Джейн вставала на заре и отправлялась с Мин или Сноубимами собирать землянику. А потом на Холме над Маяком пахло специями и маринадом. Когда в деревне устроили праздник для Джейни Листер – она выходила замуж, и всем полагалось дарить ей соленья и варенья, – Джейн с гордостью вручила ей полную корзину баночек. Праздник прошел очень весело, потому что к этому времени Джейн уже всех знала и все знали ее. Прогулка в деревню доставляла ей радость. Можно было остановиться и поболтать с каждым встречным, и даже всякая собака готова была скоротать с ней время. Джейн считала, что почти все тут славные люди – каждый в своем роде. Славными можно быть очень по-разному.

А еще она совершенно свободно беседовала со всеми на самые разные темы. С молодежью ей нравилось играть, а вот беседовать она предпочитала с людьми постарше. Вела с Шире-Шагом захватывающе интересные дискуссии касательно зеленого корма, цены на свинину и причин, по которым коровы жуют древесину. Каждое воскресное утро она вместе с Джимми-Джоном совершала обход его фермы, проверяла состояние посевов. Дядюшка Надгроб научил ее править упряжной лошадью.

– Этой раз покажи – сама колесо смастрячит, – хвастался он Джимми-Джонам.

Шире-Шаг решил это подтвердить и позволил Джейн довезти полный воз сена до большого сенника Джимми-Джона.

– Сам бы лучше не справился. У тебя чутье на лошадей, Джейн.

Но самым любимым другом Джейн стал старый Тимоти Соль, живший неподалеку от бухты в домике с низко нависшей крышей, под темными елями. У этого старика было невероятно жизнерадостное и подвижное лицо, все в морщинах, с глубоко посаженными глазами, напоминавшими два омута смеха. Джейн просиживала с ним часами, пока он вскрывал моллюсков и рассказывал ей истории о моряцких невзгодах, древние полузабытые легенды про дюны и речные русла или декламировал старинные поэмы Северного побережья, похожие на клубы тумана. Иногда к нему приходили другие старые моряки и рыболовы и тоже принимались травить байки. Джейн сидела и слушала, отгоняя ручного поросенка Тимоти, когда тот подбирался слишком близко. Вокруг бушевали соленые ветра. Легкие волны на поверхности бухты с закатом становились игривее, так что рыбачьи лодки подкидывало до луны. Иногда с дюн наползала призрачная пелена белого тумана, холмы на другом берегу бухты превращались в смутные силуэты, и даже самые уродливые вещи казались дивными и загадочными.

– Ну, как житуха? – серьезно интересовался Тимоти, и Джейн с той же серьезностью ему сообщала, что житуха у нее лучше некуда.

Тимоти подарил ей стеклянную коробочку, где лежали ракушки и кораллы из западных краев и из Ост-Индии. Он помогал ей притащить с берега плоские камни – ими она выкладывала дорожки у себя в саду. Научил пилить, заколачивать гвозди и плавать. Джейн, прежде чем смогла поплыть, выхлебала половину Атлантического океана (так ей казалось), а потом – мокрая, но совершенно счастливая – помчалась домой похвастаться папе. А еще она соорудила гамак из бочарных досок, о котором потом судачил весь Холм над Маяком.

– У этой девоньки любое дело спорится, – сказала миссис Сноубим.

Тимоти повесил гамак между двумя елями. У папы такие вещи получались так себе, хотя он и пообещал Джейн, что поможет, если она придумает ему рифму к слову «квакша».

Тимоти научил Джейн читать небесные знаки. Раньше она была очень поверхностно знакома с небом. Прекрасно было стоять на Холме над Маяком под раскинувшимся во всю ширь синим куполом, часами сидеть у корней ели и всматриваться в небо и в море или в какую-нибудь веселенькую золотистую лощину между дюн. Она выяснила: кучевые облака – к хорошей погоде, а перистые – к ветру. Узнала, что после румяного рассвета идет дождь (о том же говорят темные елки на холме Младшего Дональда, если видны очень отчетливо). Джейн всегда радовалась, когда над их Холмом шел дождь. В городе она никогда его не любила, но здесь, у моря, он стал ей по сердцу. Приятно было слушать в ночи его шелест среди папоротников под окном; ей нравились и звуки, и запахи, и свежесть. Нравилось выходить под дождевые струи, чтобы промокнуть до нитки. Нравились ливни над бухтой, среди дымки и багрянца, когда в это же время на Холме над Маяком стояла ясная погода. Ей нравились даже грозы, которые уходили в море и за неотчетливую цепочку дюн, а к дому не приближались. Правда, однажды ночью разразилась страшная гроза. Синие мечи молний рассекали тьму, гром грохотал прямо над Холмом. Джейн сжалась в комок под одеялом, зарывшись лицом в подушку, и тут вдруг почувствовала, как папа обнял ее за плечи. Он приподнял ее и прижал к себе, потревожив и возмутив обоих Питеров.

– Моя Джейн испугалась?