Слова Королей и Пророков: читать начало книги онлайн

– Война – это не только поле брани. Скучать можно и по многим другим вещам: по предвкушению битвы, по собраниям Совета, по размышлениям о стратегии. По всей этой… драме. – Фиахра вздохнул, неуклюже плеснув на пол немного вина. – А теперь взгляни на нас. Мы-то всеми этими войнами сыты по горло. Воитель и оружейник, которых все увиденное и пережитое уничтожило изнутри. А вот Томас… Уж ему-то все это не навредило, а как только мы покончили с фоморами, ему стало больше не с кем сражаться. Вот потому-то он сейчас с нами и ссорится. Вот потому-то он смертных и ненавидит.

Взяв со стола яблоко, Фиахра принялся вертеть его в ладони. У него была ужасная привычка сначала говорить, а уже потом – думать, да и вино делало его безрассуднее обычного. Его всегда раздражало то, сколько власти друиды сосредоточили в своих руках по сравнению с остальными хранителями даров, а в последнее время он все чаще направлял свой гнев лично на Томаса. Когда Фиахра брал молот и ковал клинки да стрелы, его мысли были заняты только работой. Сейчас же его голова пустовала, как и его кузня.

Совсем недавно я бы бросился защищать Томаса от любой хулы, но после смерти Рауля делать это стало куда сложнее. Впрочем, здесь я никак не мог согласиться с Фиахрой. Да, решение Совета, что мы должны жить порознь со смертными, далось нам непросто, но поступить иначе было нельзя. Теперь Потомки больше не погибали в их войнах. Нет. Пороком Томаса была отнюдь не ненависть.

– Шел бы ты в постель, Фиахра, – произнес я, устало вздохнув. – А то скажешь что-нибудь, о чем потом пожалеешь.

– А с чего бы мне о чем-то жалеть? Мое мнение значит не меньше твоего. Так отчего же… отчего же мне не говорить то, что я думаю?

– Потому что ты не готов подкрепить слова делом.

Фиахра уставился на меня, часто моргая. Поначалу он напоминал ребенка, которому устроили выволочку, но вскоре его губы расплылись в насмешливой ухмылке.

– Нет уж. Дело – это твоя работа… Впрочем, о чем это я?.. Томас ведь твой приятель. Ты-то на него смотришь совсем другими глазами.

Отвернувшись, я вновь перевел взгляд на блюдо с булками. У меня не было ни малейшего желания общаться с пьяным Фиахрой. После долгого молчания оружейник заковылял восвояси, изо всех сил пытаясь скрыть неустойчивость своей походки.

Сам того не замечая, я обнажил меч и начал обрабатывать клинок точильным камнем. Избавиться от старых привычек было непросто. Тяжелый стальной меч блестел в моих руках, словно его выковали всего лишь днем ранее. Некогда его смастерил дед Фиахры для моего собственного деда. Он не нуждался в заточке, как и любое другое оружие Потомков. И тем не менее клинок требовал моего внимания. Словно растущая в поле пшеница, меч жаждал заботы, добрых слов, песен и любви. Дать ему испить крови я больше не мог, поэтому пришлось довольствоваться малым: порадовать клинок возможностью столкнуться с чем-то твердым и неуступчивым.

– Он тебя ждет.

Заходя в зал, Гобнет помахала мне рукой. Ее щеки светились румянцем, а губы сами собой расплылись в ироничной ухмылке. Как и всегда, она выглядела безупречно: длинное шелковое платье сидело на ней словно вторая кожа, светлые волосы струились по плечам, а чарующие бледно-зеленые глаза обрамляли длинные ресницы. У нее за спиной послышались шаги, и вслед за ведьмой в зал вошли Шэй и Лег – верховный арфист и верховная виночерпица. Лицо Шэя искажала тревога, и он всю дорогу смотрел себе под ноги, не обращая на меня никакого внимания. Лег вежливо улыбнулась мне, но и она предпочла не заводить со мной разговора, а вместо этого сразу направилась в один из коридоров, ссутулив плечи.

Где же была верховная целительница Аффрика? «Что-то случилось», – решил я. И явно что-то скверное. Я тотчас же подумал о Фоуле. Неужели что-то произошло с ней? Нет, это вряд ли. Пусть Гобнет и была той еще прелестницей, она искренне дорожила дружбой с моей двоюродной сестрой. Она бы так не улыбалась, если бы Фоула действительно попала в беду.

Вложив меч в ножны, я вышел из зала через заднюю дверь и направился к башне Томаса. Ветер бросал мне в лицо соленые морские брызги и норовил сорвать плащ. Золотой утренний свет уже выцвел и обратился в серую дымку. С запада надвигалась очередная буря.

Со мной поравнялась Гобнет, уже успевшая завернуться в меховую накидку.

– В чем дело? – спросил я.

– Томас попросил меня поприсутствовать на вашей встрече.

– А ты теперь, значит, не только верховная ведьма, но еще и верховный писарь?

– Нет, конечно. Я всего лишь исполняю его просьбу.

Я остановился и сурово взглянул ей в глаза:

– Если Томас желает со мной поговорить, пусть приходит ко мне в покои. Один.

И я зашагал прочь прежде, чем Гобнет успела открыть рот. Да, Фиахра заходил в своих обвинениях слишком далеко, но я прекрасно понимал, отчего Томас нравился ему все меньше и меньше. Пусть он и верховодил Советом хранителей, день ото дня он вел себя все заносчивее и заносчивее. Главе Совета и хранителю одного из даров подобало общаться с глазу на глаз, вдали от любопытных ушей. Обычно я не лез в политику и позволял Томасу делать все, что он хотел. Я бы запросто мог позволить Гобнет отправиться со мной на верх башни и остаться до конца нашей встречи. В конце концов, я же не собирался говорить ему ничего, что могло породить ненужные слухи.

«Фоула в опасности, Колмон. Ей угрожаешь ты сам и наши сородичи».

– Колмон. – Из узкого окошка башни послышался голос Томаса. – Поднимись ко мне, друг мой. Нам нужно поговорить.

Усилием воли выбросив из головы слова Роунат, я кивнул в сторону Гобнет.

– Наедине, если пожелаешь, – ответил Томас.

Гобнет медленно опустила голову с бесстрастным видом:

– Мы с тобой поговорим позже, Колмон. Расскажешь мне, что ты повидал во время странствий по Миту. Очень уж хочется послушать.

Я подождал, пока она вернется в крепость, и лишь затем зашагал в сторону башни. Воспользовавшись даром воителя, я взобрался вверх по длинной лестнице за считаные мгновения и опустился в кресло, стоявшее перед письменным столом Томаса.

Когда я стянул плащ, он рассмеялся: