Немного о чудовищах: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Время, когда не верится в эпик вин,

Но забываешь вчистую об эпик фэйле.

Время, когда не верить в легенды – грех,

Ну а во что же верить, на самом деле?

Время, когда желанней сгореть в костре,

Чем оставаться в чёрством неловком теле.

Время, когда надеешься – заберут

Дикой Охотой, а не промчатся мимо,

Ведь просыпаться осенью поутру

И ощущать себя, как оживший труп,

Невыносимо.

ПИСЬМА

Иггдрасиль, как слёзы, теряет листья, я бегу по следу тропою лисьей, у меня у сердца хранятся письма, адресованные не мне. Я храню и бережно разношу их, может, кто отыщет любовь большую или клад, из пёрышек и чешуек, или пару горстей монет.

Я не знаю, кто и зачем их пишет, запускает их журавлями с крыши, чтоб они взлетали как можно выше, где рождается первый снег. Я ловлю их, к небу подняв ладони, становлюсь спокойнее и бездонней, и чужие письма ночами гонят к адресатам своим во сне.

Я бегу сквозь тень, леденящий ужас, и тропа становится хуже, уже, я шепчу себе, умоляю «Ну же! Мне ведь только бы добежать!». За спиною кто-то скулит и воет, это те, кто раньше несли с собою эти письма. Я бы сдалась без боя, чтоб пополнить кошмаров рать.

Но у сердца жжётся, кипит, трепещет, я несу в себе колдовские вещи, что спасут кого-то; и станет легче прорываться сквозь этот гул. Так что пусть мне больно и страшно тоже, от чужого воя мороз по коже – я не жду, что кто-нибудь мне поможет:

Я должна, значит, я смогу.

XVII. ЗВЕЗДА

Есть правила для живых, чтоб не накликать беду: не рвать цветы сон-травы, не спиливать старый дуб, не звать чужаков во сне, скрывать свои имена. Но правило есть верней: о мёртвых не вспоминать.

Алира – огонь в ночи – сестру мою нарекли. И солнечные лучи, касаясь костей земли, сияли бледней в сто крат, чем пламя в её глазах. Была такова сестра – что мне про неё сказать? Как мне оправдать её, хотя бы перед собой? То жгучая, словно йод, то горькая, словно боль, то светлая, как печаль, бродила она в холмах, на хрупких её плечах клубочком свернулась тьма. Сестра моя – волчий сон – могла не бояться тьмы и в чаще глухих лесов, и в долгую ночь зимы: за нею вслед шёл огонь, укрыв её, как крылом, и каждый, кто нищ и гол, мог греться её теплом.

Да только кому нужны подобные чудеса? Ей прочили роль жены, свой домик и тихий сад и парочку дочерей, красой непременно в мать.

Вот только судьбы черней не сыщешь; не жизнь – тюрьма. Сестра моя – лунный свет – пыталась себя смирить, но те, кто с огнём в родстве, мятежно, как он, горит и ради своей любви не могут себя сломать – исчезнут, как ни зови, забудут отца и мать, уйдут в тишину, в холмы на той стороне реки, где камень росой омыт, их примут – любых, таких, какие, по сути, есть, их встретят – вином, венцом, и больше ни страх, ни лесть им не омрачит лицо.

Сестра моя – жар огня – покинула нас в Самайн и скрылась в густых тенях. Мы знали: ушла сама, не слушая песен Ши, не видя чужих огней. «Мертва», – честный люд решил и не вспоминал о ней: раз вспомнил – беду навлёк, забудь же о ней скорей!

Но солнечный свет поблёк и больше огонь не грел.

Есть правила для живых, но разве они верны? Я слышу звон тетивы, я вижу дурные сны в холодный и волчий час, когда торжествует тьма, из-за моего плеча тень смотрит, сводя с ума. Спасения не найти ни в песнях, ни в колдовстве, и не к кому мне идти, когда потухает свет, и когти, острее льда, касаются позвонков.

«Алира», – шепчу, тогда становится мне легко, как будто сестра моя – спасительный мой огонь, в безжалостных снах маяк, – протягивает ладонь, уводит меня из тьмы, хранит ото всех мой сон – от острых когтей зимы, от чудища из лесов.

Пусть все мне твердят: «Забудь, мертва она, хладный труп!»

Я помню мою сестру, и ночью мне светел путь.

СЧИТАЛОЧКА

Вышел месяц из тумана, обнажив для жатвы серп,