— Ничего себе. — Дед присвистнул. — Хоть и оплошал, но обед получишь. — И едва слышно добавил: — А то мало ли…
Хорошо пожрать и выпить никогда не лень, и пусть каша с хлебом — тот еще деликатес, но с голодухи умял две порции и еще добавки попросил. Бонусом — пиво в такой кружке, что можно по воду вместо ведра ходить — красота! Хорошо быть колдуном: затраты — с гулькин нос, а прибыль — как у банкира.
— Оставайся у нас, что ли, — предложил хозяин. — Пока на трактах спокойней не станет. От разбойников будешь защищать. Дрова рубить. С Маришкой… дружить.
Девушка покраснела и опустила голову, продолжая зыркать на меня исподлобья таким взглядом, что если бы дед разрешил, то оседлала бы прямо на столе.
— Может и останусь, — я почесал набитый живот. — Никуда идти не охота. Хотя домой надо. Там компьютер. Интернет. Игрушки.
Сон накатил лавиной. Куда-то переть по такой погоде? Пффф… уж лучше пытки.
Видя, как господин чародей клюет носом, старик решил проводить меня в комнату, по пути заверяя, что эта опочивальня достойна если не короля, то герцога точно. Да уж, хоромы те еще — ванная комната дома больше. Крохотное окошко, потолок на уровне шеи, но все чистенько — ни пыли, ни паутины, и пахнет мятой. В уголку грубо сколоченная кровать с набитым соломой тюфяком и одеялом, рядом сундук с амбарным замком.
Не раздеваясь лег и тут же захрапел под шелест капель в соломе.
Сплю очень чутко — как собака. В детстве какие-то уроды обнесли квартиру, пока был в школе. Разминулся с ними лишь чудом, и с тех пор кажется, что рано или поздно они вернутся за тем, что не успели спереть, вот и вскакиваю от каждого шороха. С одной стороны полезнейший для выживания навык, с другой — жутко бесит, особенно если выживать не нужно.
В ту ночь чутье впервые подвело. Очнулся лишь когда что-то тяжелое навалилось сверху и прижало колени к кровати. Хотел закричать, но тут же уткнулся во что-то мягкое. Подушкой душат! Спросонья вообще забыл о волшебном даре и попытался оттолкнуть поганца, но услышал шепот:
— Тише. Отца разбудишь.
Голос узнал сразу — нежный, мелодичный:
— Маришка?
— Тсс.
Служанка приоткрыла заслонку фонаря, и в полумраке я увидел взволнованное конопатое личико, обрамленное огненными локонами. Взволнованные переглядки длились пару секунд, после чего девушка, недолго думая, вцепилась мне в промежность.
— Ты что делаешь? — прошипел я, задохнувшись от приятного, но все же слишком внезапного «контакта» и накатившей следом волны смущения.
Негодница ехидно улыбнулась:
— А на что похоже?
— Понятно, на что… ауч, не так сильно… непонятно, зачем.
— Хочу от тебя ребеночка, — с похотливой жадностью шепнули в ответ. — Маленького чародейчика. Он вырастет, и мы уедем из этой дыры в столицу.
— Алименты хоть платить не придется?
Она хихикнула в ладошку и развязала шнуровку на рубахе, тонкий лен соскользнул по гибкому стройному телу и обнажил небольшую, но красивую и крепкую грудь. Не то чтобы я не видел женских прелестей вживую… но и героем-любовником определенно не был, и от чрезмерно волнительного акта распутства едва не разрядился в штаны.
Маришка же, судя по тому, с какой легкостью все три юбки слетели с талии, пыталась завести «чародейчика» с каждым вторым постояльцем. Ну или «торгашика». Или «солдатика». Или на худой конец хоть кого-нибудь, лишь бы свалить из душной провонявшей луком дыры в первопрестольную, где веселье, перспективы и вообще дышится легче.
Но вот с чем охочая милашка не сумела совладать нахрапом — так это с моей ширинкой, однако не стоит вменять девушке недостаток опыта, все-таки перед ней были не какие-то там средневековые пуговицы или ремешки, а чудо инопланетной технологии.
Несмотря на очевидное непонимание устройства колдовского механизма, девушка не оставляла попыток поскорее приступить к производству билета в столицу и теребила мотню так, что пришлось собрать в кулак всю волю и выдержку, дабы не опростоволоситься еще до начала самого интересного.
— Погоди, — буркнул я, дыша как просмоленный насквозь куряга после забега на десятый этаж.
— Ну же… — простонала она, трясь промежностью об мою ногу и пропитывая джинсы теплой склизкой влагой.
Едва молния с тихим скрежетом разошлась, открыв доступ к вожделенному бугру, Маришка опустила промокшие насквозь «боксеры» и вцепилась в стоявший колом член. Дерни она рукой еще пару раз — и целая орда чародеев расплескалась бы по впалому животу, стекая по дорожке рыжих волос от пупка до паха. Но дочка трактирщика не вчера начала постигать азы плотских утех и прекрасно чуяла, когда финал уже близок. Поэтому без лишних прелюдий провела багровым кончиком между губ (не тех, что на лице) и состыковалась на всю доступную длину.
До боли в деснах стиснул зубы, зажмурился до радужных пятен и впился в покрывало, ломая ногти. Дыхание перехватило, и я не мог втянуть ни капли воздуха до тех пор, пока таз не перестал дрожать в конвульсиях, каждая из которых подобно сейсмическим волнам прокатывалась по мышцам. От переизбытка наслаждения закружилась голова, а сердце болезненно сжалось как перед инфарктом. Ничего подобного и близко не испытывал прежде, ведь обычно мои неловкие половые связи проходили по одному сценарию, больше напоминающему унылый однотипный ритуал.
Сначала в душ шла партнерша, потом я, потом пятнадцать-двадцать минут тихого пыхтения, смена пары поз и поочередные вскрики. С Маришкой же все случилось настолько внезапно, что единственная фрикция принесла больше удовольствия, чем все предыдущие вместе взятые, а чувство реальности притупилось сильнее, чем во время попадания в иной мир.