Теперь у меня их было четыре.
– Мы не можем их оставить, Эва! – ахнула мама в ужасе. – Трое! На какие шиши мы их будем поднимать, дорогая моя?
– Ты не можешь, а я смогу. Это мои дети, всегда хотела малышей. Мне уже тридцать, другого шанса не будет.
Что там говорить, я просто не планировала никакого «другого шанса». Зачем? Натан был моим солнцем, светилом, и его не затмит никакое другое. А его дети… они ведь не только его, но и мои тоже. Моя плоть и кровь. Как я могу от них избавиться? Зачем? Ради чего?
Чтобы жить потом с этим тяжким грузом на душе и жалеть всю оставшуюся жизнь, что не смогла увидеть их милые личики и поцеловать розовые пяточки? Ну уж нет, слишком долго я этого ждала…
И Натан ничего не знал. Даже не пытался узнать, как я, где я, с кем…
Хотя при его возможностях он мог найти меня очень легко.
И не нашел.
А сейчас вот бежит за мной по всему моллу. Люди оглядываются. Может, охране на него пожаловаться?
Он нагоняет меня почти у самого выхода, перегораживает дорогу, смотрит мрачно. Меня невольно передергивает от этого тяжелого взгляда. На любимую женщину так не смотрят.
Хотя какая я ему любимая теперь?
Но что-то заставляет меня выпрямить спину и гордо встретить его взгляд. Потому что я теперь не одна. Нас четверо.
– Это что, мои дети? – требовательно спрашивает он. – Мои? Эвелина, отвечай!
4
Одним усилием давлю в себе все эмоции, встретив серьезный мужской взгляд.
– Я ничего тебе не должна, Чернов. В том числе и отвечать на твои бестактные вопросы. Любовницу свою допрашивай.
– Уйди с дороги, Натан, – подает голос мама, – чего пристал? Столько лет не нужна была, а тут посмотрите на него, красивого. Тебя там другая тетенька ждет.
Натан смотрит на нее, но мама не боится. Она в школе отработала тридцать лет.
– Эвелина, – продолжает он чуть мягче, – что происходит, м-м? Я задал вопрос…
– Ты на каких правах задаешь мне этот вопрос? – вскидываю брови, изо всех сил стискивая пальцами пластиковые ручки коляски. – Право задавать вопросы ты давно потерял. Я на тебя не работаю больше, если вдруг забыл.
Хоть бы дети не проснулись… но пока не должны. В маминой новостройке они уже привыкли засыпать под соседский перфоратор, так что весь местный шум им нипочем.
Натан вдруг присаживается на корточки, разглядывает личики спящих малышей. Застываю, как вкопанная, хотя хочется сорваться с места и рвануть в обратном направлении. Помнится, у этого молла несколько выходов...
– Где их документы? – мужчина разглядывает емкость под сиденьем.
– Ты ничего не путаешь, нет? Да, я их нагуляла, ты прав. А теперь дай пройти, или в тебя грязным подгузником кинуть? Это мы запросто...
Нас огибают люди, с неудовольствием косясь на моего бывшего. Мы загораживаем им проход перед самой «вертушкой».
– Ну чего вы тут встали? – ворчит какая-то бабушка, – мешаете же!
Сжав зубы, Натан отходит в сторону. Едва сдержав расслабленный выдох, быстро шагаю в стеклянную дверь. Мама чуть отстает.
Пока выглядываю такси, она нагоняет меня через минуту.
– Прогулка не удалась, – улыбаюсь ей нервно. Губы слегка дрожат.
– Уверена? – подмигивает мама. – Может, наоборот, вполне себе удалась?