Страх над Невой. Убийцы Санкт-Петербурга второй половины XIX века – начала XX века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вон добрый человек идет, он нам поможет.

А это шел несчастный Степанов.

Тут вот дело темное. Рыжий говорит, что он не помогал им, а надо думать, что помогал.

Вот они взяли из сторожки молот, которым рельсы проверяют, и вышли на дорогу. Степанов увидел их и побежал. Они нагнали его, повалили…

Все как во сне! И убили ударом молота, а потом приволокли в сторожку, раздели его, ограбили дочиста, бросили и хотели идти, но тут рыжий и взмолился: они уйдут, труп оставят, его затаскают, а то и засудят.

— Помогите уволочь его!

Они согласились. И вот он нашел веревку, затянул ее убитому на шее, привязал старый черенок от ложки, чтобы удобнее было тащить, и они потащили труп к речке.

Трое волокли, а двое следы заметали.

Труп бросили; беглые пошли дальше, рыжий вернулся в сторожку, всю кровь выскоблил, а снег, что пошел вскоре, все следы запорошил.

Так и погиб Николай Степанов.

Вот теперь и подумайте о вещих снах и предчувствиях. И сам Степанов, и мать видели все убийство: и пятерых человек, и рыжего. Этот рыжий опять ей во сне привиделся, и в час смерти стакан лопнул…

— Да! И опять, не будь пиджака с пуговицей, никогда бы убийцы не были найдены, и Василий считался бы в подозрении.

Убийство в Гусевом переулке

На долю некоторых преступлений, как и на долю иных людей, иногда вдруг выпадает громкая известность.

Преступление заурядное, но на него обратили внимание журналисты, или за защиту преступника взялся известный адвокат, или личность преступника, а то и жертвы, чем-либо интересна — и преступление получает громкую огласку. Таковы, например, в последнее время убийство Довнар или процесс Мироновича.

Но бывают и такие преступления, ужас от которых вдруг наполняет всех, и они, переживая преступников, остаются в воспоминаниях как смутное впечатление ужасного кошмара. Таково, например, было убийство фон Зона; таково же и страшное преступление, сохранившееся в памяти очень многих под названием «Убийство в Гусевом переулке».

Мне же, помимо ужаса, оставленного им, памятно оно и потому, что едва ли не впервые я оказался сбитым с верных следов и впал в ошибку, обошедшуюся довольно дорого невинным людям.

Гусев переулок (с 1952 года — переулок Ульяны Громовой)

Гусев переулок, коротенький, соединявший Лиговку со Знаменской улицей, в то время не был застроен пятиэтажными домами и казался огороженным с двух сторон заборами. За ними раскидывались широкие дворы с садами, в середине двора которых обычно стоял одноэтажный деревянный дом, невдалеке от которого размещались конюшня, сарай, ледник, прачечная и дворницкая избушка.

Дом, в котором произошло это страшное убийство, находился на месте ныне стоящего дома под № 2.

На нижнем этаже дома жил майор Ашморенков с женой и сыном-кадетом, который приходил домой на праздники, и двумя прислугами.

В июне 1867 года рано утром на Духов день в кухню квартиры Ашморенкова постучался водовоз, привезший воду, но ему дверей не отворили. Тот постучался еще два раза, не достучался и, слив воду в прачечную и домохозяину, снова поехал к водокачке, на пути заметив дворнику, что прислуга у майора заспалась.

Дворник небрежно махнул рукой, словно хотел сказать: «А ну их»…

Спустя полчаса в двери и в окна, которые были закрыты ставнями, стучался булочник, потом молочник, потом опять водовоз — и никто не мог достучаться. А дворник на все расспросы только говорил: «Чего пристали? Проснутся и отопрут. Не терпится тоже!»…

Наконец на эти беспрерывные стуки обратил внимание разбуженный домохозяин коллежский советник Степанов.

— Что за шум? — раздраженный, в халате, высунувшись из окошка, окликнул он дворника.

— Да вот! — сердито ответил дворник. — Господа и прислуга у майора спят, а эти черти ломятся. Времени им, видишь, нету!

Стоявшие тут же водовоз, прачка и булочник загалдели в один голос:

— Завсегда Прасковья рано встает, а тут на! Восемь часов!.. И господа встают рано!.. В восемь часов майор окно открывает!.. Неладно тут!.. Надо бы квартального!..