— Ни к чему, — ответил Егор, — у нас народу что на ярмарке, и не глядишь. Опять барыня лицо укрывали. Как я войду, они в окошко глядят и ко мне спиной.
— А барин?
— Тот такой высокий, красивый. Светлая борода и одет шикарно, в синий пиджак и с цепочкою.
— Узнали бы вы его на улице?
Коридорный замялся:
— Может, и узнал бы…
Алексей Полозов, тот, что служил ночью, сменил Егора.
— Гости из второго номера при вас ушли?
— Точно так.
— Когда?
— Да уж под утро. Надо полагать, в шестом часу…
— Торопились?
— Не так чтобы…
— Вы осмотрели после них номер?
— Ни к чему. Взять у нас нечего, и господа не такие, а номера мы убираем утром, все сразу.
Первые допросы окончились. Власти уехали. Все несомненно свидетельствовало о тонко обдуманном преступлении, но концы его словно были схоронены в воду. Все было тайной. В громадном Петербурге трудно найти человека только по наружным приметам, особенно если он принадлежит к интеллигентному сословию, где все более или менее похожи друг на друга.
Убитый был неизвестен. Несомненно, судя по костюму, золотым часам и кошельку с 62 рублями, он был состоятельным человеком: его имя и фамилия начинались с буквы К., и пальто он заказывал у Корпуса. Но это и все.
Приведшая его женщина была, по определению слуги, из «этих», но найти ее тоже было нелегко, потому что она могла быть и незарегистрированной, т. е. неизвестной полиции.
Наконец, главные виновники не оставили после себя никаких следов. Известно только то, что он был с русой бородой, высокий ростом, а у нее на платье, вероятно, остались следы стеарина.
И все.
Я тотчас распорядился через полицию, чтобы дворники проследили, не пропал ли кто из жильцов с ночи 6 августа, а затем через ту же полицию приказал, чтобы ко мне явился извозчик, который взял утром, между 5 и 6 часами, 7 августа двух седоков, барыню с барином, от гостиницы или с одной из двух улиц, на углу которых она стоит; и наконец, лакея Егора Васильева командировал в Рождественскую часть, где обычно производился врачебно-полицейский осмотр всех гуляющих по бланку.
Распоряжения эти тотчас дали необходимые результаты.
На другое утро ко мне явился извозчик, который показал, что он взял таких седоков за три дома от гостиницы. Господин с большой светлой бородой нанял его на Варшавский вокзал.
— Торговался?
— Торговался. Я спросил пятьдесят копеек, а он давал тридцать, за сорок уговорились.
Он повез их по Измайловскому проспекту. На углу Первой роты господин высадил даму, а сам поехал на Варшавский вокзал, где и сошел.
— Ты бы его узнал?
— В лицо непременно.
Я распорядился найти извозчика, который около шести часов утра 7 августа посадил даму, но такого не нашлось. Очевидно, дама или дошла до своего дома пешком, или взяла извозчика, запутав свой след.
След действительно как будто потерялся, но я знал, что не сегодня-завтра он снова объявится, и не обманулся.