— Да, я слышала эту странную историю рядом с пансионатом, — холодно вставила Беатрис, бросая оценивающий взгляд на меня.
— Ходят слухи, верно, — с очаровательной невинностью в распахнутых глазах протянула Камилла. — Неяра, милая, а это правда, что он нашёл тебя в лесу в одном… ну, в очень живописном виде?
Глава 8. Отражение
Изабелла ахнула, прикрыв рот рукой. Все взгляды устремились на меня.
Стало душно. К щекам бросился румянец. Но всё же я не собираюсь давать этим сплетницам больше поводов трепать языком.
— Правда в том, — произношу я спокойным, ясным голосом, — что генерал Рэналф проявил себя как настоящий дворянин и герой. Он предотвратил преступление и защитил подданную короны. Видеть в этом что-то дурное — значит оскорблять не только его, но и честь нашего короля, который доверяет брату безопасность страны.
Мои слова повисли в воздухе.
— Думаю, — улыбнулась я холодно, — никто из нас не хочет прослыть неблагодарным. Тем, кто порочит славное имя героя и сомневается в правильном выборе нашего короля.
Элоиза покраснела и отвела взгляд. Камилла побледнела, осознав, что перешла грань.
Беатрис поджала губы и тут же расплылась в улыбке — присела в реверансе перед пригласившим её на танец.
— Прости, Неяра, — пробормотала Элоиза, первая опомнившись. — Ты, конечно, права. Это было недостойно с нашей стороны.
— Мы просто… — попыталась начать Изабелла, когда пара от нас отошла.
— Мы просто почтили мужество генерала, — мягко, но твёрдо прервала её я. — И теперь поговорим о чём-то более достойном. Например, какое платье на баронессе Вермонт, неправда ли, изумительный фасон?
Беседу замяли. Потом я обратила внимание, как шепчутся девушки, поглядывая на меня. Но они тут же замолкали и любезно улыбались мне, заметив мой холодный взгляд. Никто больше в моём присутствии не позволял себе лишнего.
Бал подошёл к концу. Почти не помню, как мы добрались до здания гимназии.
Зато в отведённых мне комнатах, я их видела, будто заново.
Здесь было всё, как и положено титулу графини Кальер. Ничего лишнего, ничего кричащего — лишь спокойствие и достоинство, присущие древнему роду.
Сдержанная роскошь. Высокий потолок, украшенный лепниной. Паркетный пол, укрытый толстым ковром. Массивные резные двери, тяжелые бархатные портьеры. Функциональная и элегантная мебель из темного дерева.
В кабинете письменный стол с инкрустацией. В спальне — огромное зеркало в массивной раме, украшенной позолотой.
Мне были положены служанки, но я отпустила их. Не хотела никого видеть.
В ванну не хотелось. Взяла из комода очищающий артефакт — в потоках очищающей магии сразу стало легче. Люблю эту удобную во всех отношениях вещь. Вся кожа, волосы, одежда — идеально чистые. Причёска сохраняется, а одежда сразу разглаживается.
Чувствуя себя изумительно чистой, неспешно разделась. Даже улыбнулась, представив, что с одеждой снимаю с себя всё напряжение этого дня. Все чужие взгляды и услышанные разговоры.
Задержавшись перед зеркалом в одном нижнем белье и чулках, я невольно присмотрелась к своему отражению. Драгоценности я уже сняла. Шпильки и заколки тоже убрала, и теперь мои длинные густые волосы рассыпались по плечам мягкими рыжими волнами.
Я рассматривала свои ярко-рыжие волосы, обрамляющие лицо. Смотрела в отражение, себе прямо в глаза. Обычно ярко-голубые, сейчас, в полумраке, они казались глубокими сапфировыми колодцами.
В памяти всплыли взгляды мужчин, которые пялились на мою грудь. От этого воспоминания по коже пробежал неприятный холодок.
Но потом я вспомнила взгляд генерала Рэналфа. Он не был похож ни на один из тех, что я видела у других мужчин. Да, в нём было желание, но без следа похоти или оценки. Скорее задумчивость или размышление.
Странное выражение, которое я никак не могла разгадать.
Хотя нет, это странное выражение у него появилось после вихря. До этого…
Я покраснела от воспоминания, как он трогал мою грудь. После того, как разорвал платье и исцелил порезы от разрушенного мной артефакта.
Его пальцы были твердыми, а прикосновение… нежным?