Дах покачал головой. Такого он просто не ожидал.
Что ж, кое-что в этом было и хорошее, — мальчишка будет хорошим бойцом. Очень хорошим. А если проверка старого алхимика покажет высокий круг, то может и лучшим.
Удивляло сейчас Даха совсем другое: в яме было тихо. Он сидел в пяти шагах, а оттуда не доносилось ни звука. Это было странно. В первый раз в Яме наказуемый всегда скулил, кричал, просил вытащить его, вопил что задыхается и так продолжалось пока у него были силы. Потом, от раза к разу, крики и вопли смолкали. Кричать сил не оставалось.
А тут же… — ничего. Тишина, будто внизу ничего не происходит.
Ему даже захотелось подползти на край ямы и заглянуть внутрь. Проверить, не помер ли малец там вдруг? Ведь тьма коварна и непредсказуема. Кто знает, что может случится? Может у мальца дыхалка слабая?
Зур'дах выдержал все наплывы тьмы ни разу не вскрикнув, хоть это было и непросто. Зато когда он понял, что может защищаться, что руки его способны воздействовать на тьму — он успокоился. Кричать было незачем. Путы тьмы он разрывал руками. Более того, по прошествии нескольких часов дышать стало даже легче, чем в самом начале. Будто тело постепенно привыкало к такой густой тьме. Он настолько свыкся с тьмой, и с таким удовольствием рвал ее на части, что когда рядом грохнулась металлическая цепь, — он вздрогнул от неожиданности.
Цепь значила одно, — наказание окончено.
Зур'дах уцепился за нее и полез наверх. И только оказавшись снаружи он осознал, насколько же тяжело было дышать внизу. Да что там дышать, — тьма перестала давить на тело и он просто лег на пол. Сил не было. Там, внизу, он даже не представлял что так устал, что борьба с тьмой его так сильно вымотала.
Он поднял глаза и встретился с пристальным взглядом надсмотрщика.
Тот как-то особенно внимательно его осматривал, с некоторым удивлением.
— Надеюсь, ты запомнишь эту ночь и больше не будешь нарушать правил. Вряд ли ты захочешь повторно испытать подобное «удовольствие».
Зур'дах кивнул, хотя теперь тьма очень даже его заинтересовала.
— Ладно, поднимайся.
Надсмотрщик взял за руку шатающегося гоблиненка и они пошли прочь от разлома и Ям Тьмы.
За прошедшую ночь гоблиненок ни разу не вспомнил об ошейнике, но сейчас тот напомнил о себе противным зудом.
— Знаешь, малец, — сказал надсмотрщик, — А ты неплохо держался как для того, кто первый раз оказался в яме. Там обычно даже взрослые кричат, а ты выдержал все.
Гоблиненок ничего не ответил. Не будешь же говорить, что все дело в его руках и в его крови, которые помогли ему пережить эту ночь почти безболезненно.
Шли они еле ковыляя, но даже так довольно скоро впереди показалось знакомое здание казармы, в которое их поместили на ночь, и в котором гоблиненок так и не переночевал.
Когда Зур'дах и надсмотрщик вошли, все дети уже встали и по команде вытянулись двумя ровными рядами.
— Вы тоже, — указал он на Кайру, Саркха, Тарка и Сарика, которые не стали к остальным.
Они моментально пристроились скраю линии.
Зур'дах нашел взглядом Турхуса. Тот выглядел далеко не таким самоуверенным как в первую их встречу, кроме того, теперь обе его руки были замотаны так, что пошевелить он ни кистью, ни пальцами не мог. И с этими сломанными руками он не знал что делать, куда их деть.
Да уж, — подумал Зур'дах, — С такими руками не подерешься.
— Турхус, как руки? — обратился к чемпиону надзорщик, — Что сказала знахарка?
Тот только скривился и попытался поднять руки, с ненавистью глядя на гобилненка.
— Сказала три недели, — коротко ответил он, очевидно имея в виду время восстановления рук.
— Дерьмово, — вынес вердикт надсмотрщик, а потом вздохнул, — Ну да ладно… ничего тут не поделаешь, хорошо что боев в ближайшие недели у тебя не планировалось.
— Все на выход, — скомандовал он дальше.
Вся толпа детей дружно вышла наружу. Зур'дах тем временем пристроился к своим.
Гоблиненок хотел было подойти к Сарику и узнать как он, но тот еще больше надулся и отошел от Кайры с Тарком. Хотя, казалось бы, они-то тут при чем?