Следить нужно было за всем. За положением тела, за дыханием, за силой удара — и однорукий всё это контролировал.
Некоторые из детей уже рвались в бой, уже хотели начать сражаться хоть с какими-то тварями — лишь бы не продолжать скучные тренировки. Они хотели показать, что они уже сильные, что у них есть нужные навыки.
Однорукий ничего подобного и слышать не хотел, а подобные разговоры прогонял просто — плеткой.
— Рано-рано, щенки, — приговаривал он, — Вы с Шустряком-то не справитесь в настоящему бою, а уже хотите серьезного противника.
И заставлял выкладываться каждого ребенка до полного изнеможения.
Наверное, даже дети-мутанты загнулись бы от таких тренировок, если б не та восстанавливающая силы смесь из ядер, которую им давали.
Одно было хорошо. Теперь, после недель и недель тренировок прямого и бокового ударов, новый удар давался легче. Ведь все они стали лучше, сильнее, выносливее, и научились правильно двигаться — так, как учил однорукий.
А несколько дней назад Зур'дах и вовсе сумел ощутить удары по-новому. Это не был баланс, и не была расслабленность, во время которой он трижды порвал мешки, — это было что-то другое.
Удар не был мощным, но зато во время его гоблиненок контролировал каждое мгновение движения, каждую мышцу, ощущал миг переноса веса тела и взрыв в конце. Зур'дах буквально ощутил как весь вес тела сконцентрировался в кулаке. Тело на мгновение стало чем-то одним. Движение произошло без деления на толчок ноги, полуразворот корпуса и сам удар рукой. Но при этом, если тот хлесткий удар он не совсем контролировал, то тут каждым миг удара был подконтролен.
Это было новое ощущение.
Однорукий сразу похвалил его.
Но и без этого Зур'дах знал, что это правильный удар. Именно такие удары часто получались у Кайры, при том, что она не была самой сильной.
Возможно, это тысячи нанесенных ударов наконец дали свои плоды.
— А вот это хороший удар, — кивнул Тар'лах, — запомни это ощущение и не забывай, пытайся его вспоминать во время каждого удара. Потому что это был правильный удар.
Зур'дах продолжил тренироваться. Он вкладывался в каждый удар всем телом, закрыв глаза, и вспоминая чувство правильного удара. Он понял в чем дело и в чем отличие от хлесткого удара, — там, расслабляясь, он терял равновесие, а теперь, вкладываясь, он продолжал твердо стоять на ногах и контролировать момент переноса веса тела.
Вот оно что…
После очередной тренировки, когда у него вышло больше сотни правильных ударов, Зур'дах был чудовищно вымотан. Он свалился без сил, и даже смесь, принятая перед сном, не особо помогла. Он даже не смог воспользоваться отдыхом и пойти покормить паучка, — это стало уже почти ритуалом, и тот теперь ждал его. Просто не было сил. Зур'дах лег спать раньше.
Слишком много сил забирали правильные удары. Даже кулаки, пожалуй, впервые были у него отбиты.
Зур'дах лег и отключился. Так сильно он давно не уставал.
Просыпаться совсем не хотелось, но что-то противно кололо его в глаза.
Зур'дах сначала подумал, что это кто-то из детей, может даже Кайра или Тарк решили подшутить, тыкая в него какой- нибудь тростинкой, поэтому проснулся злым и собирался сказать всё, что он думает о подобных шутках.
Открыв глаза он не сразу понял, что происходит. Но уже через мгновение он увидел напротив своего глаза… брюшко паучка, который требовательно щипал его за веки.
Кругом была темнота, — все уже давно спали.
Вот наглый! — подумал Зур'дах.
Стоило раз пропустить ставшую привычной кормежку — и паук пробрался в казарму.
Гоблиненок оглянулся, — справа и слева раздались мерные похрапывания детей, спавших без задних ног. Где-то у входа должен был сидеть надсмотрщик.
Стиснув зубы от острых уколов, — лапки паука были как маленькие колючки, — Зур'дах протянул руку к лицу и пальцами осторожно снял паука, спрятав под покрывало.
Ну и где мне взять тьму? Создавать прямо тут?
Паук продолжал щипаться и колоться.
Ладно! Получишь! — зло подумал Зур'дах.