— Уже заплатили, — криво усмехнулся Юэн. — Некого призывать к ответу.
Девушка вздрогнула, а Марко хмуро кивнул.
— Нанесенное оскорбление они смыли кровью, тоже приемлемо.
— Вам не стоит оставаться здесь, вернитесь домой, леди Пальмире определенно нужно отдохнуть.
— Нет! — решительно произнесла девушка, и попыталась подняться на ноги. — Я приехала навестить сирот в приюте, и не уеду, ничего не добившись. Надеюсь, там мне помогут привести внешний вид в порядок. Домой в таком виде точно нельзя, к вечеру вся столица прознает, и опять пойдут слухи.
Мой помощник поднял взгляд на хмурое здание в пяти минутах ходьбы.
— Позвольте вас сопроводить.
— Не стоит, и так помогли. Благодарю, вы спасли мне жизнь!
Мира всхлипнула, и обняла Юэна. Обычно леди так не поступают, но не зря ее называют дикаркой: совершенно неприлично прижалась к телу мужчины, хрупкие руки обвили его шею, а лицо исказилось в сдерживаемом плаче.
В этот момент я готов был выйти к ним, сказать, что я на самом деле спас Пальмиру, и прижать ее к своей груди. Это меня она должна обнимать, к моему плечу прижиматься щекой! Мои руки должны поглаживать узкую спину. Но я просто смотрел издалека, как Юэн сполна получил мою награду.
Он все-таки сопроводил семью Караваджо в сиротский приют, по дороге где-то раздобыл чистую рубаху, и вернулся ко мне. Я тем временем изучал место несостоявшегося преступления. Надо было хотя бы одного негодяя оставить в живых! Допросить бы, узнать, как часто они похищают девушек, и что делают дальше. Миру пытались проверить, как лекарка перед началом отбора. Преступникам нужна была чистая девушка, но вряд ли для себя, иначе они просто накинулись бы на нее со звериной жаждой.
— Как она? — спросил, не поворачиваясь к Юэну.
— Держится достойно. В приюте ей помогли отмыть лицо и руки от грязи, и послали за чистым плащом для девушки. Леди Караваджо заинтересовалась сиротами, общается с ними.
— Хорошо, надеюсь, это ее отвлечет. Нужно выяснить все, что только можно об этих подонках, хочу знать, на кого они работали. Мы долго не обращали внимания на то, что происходит у нас под самым носом, ловили мародеров в провинции, пока столичные банды решили, что они тут хозяева.
— Скажи проще, тебе мало смерти этих ублюдков.
Страх, пережитый Пальмирой, стал и моей болью. Юэн прав, я бы пытал и пытал подонков, чтобы они на своем примере поняли ужас беспомощной жертвы. Но сколько еще девушек сталкивается с подобным? Сколько еще льется слез, сколько жизней прерывается? Я не оставлю это дело просто так.
Глава 25
Что нас не убивает
Пальмира
— Ох, какой ужас! Хорошо, что вы отделались легким испугом! — худосочная, замученная жизнью директриса приюта усадила меня в пыльное жесткое кресло (самое удобное из всех имеющихся), и приказала принести воды.
Марко распорядился доставить сюда одежду, после чего юные девочки помогли мне умыться, сопроводили в кабинет, и встали рядом с креслом, глядя на меня круглыми глазами. Еще одна девушка постарше принесла на подносе стакан с водой, который я осушила одним глотком.
— Благодарю, вы очень добры.
Думаю, сироты увидели во мне героиню грез, прекрасную незнакомку, которая оказалась посреди толпы бунтовщиков, чудом избежала похищения (не говорить же посторонним, что со мной хотели сотворить нечто хуже), и явилась в ореоле загадочности в приют, где вокруг нее хлопотали все подряд. Девочки разглядывали мою гладкую кожу, чистые розовые ногти, в то время, как у них руки и лица огрубели от работы, вечного холода и усталости.
Возмущение вытеснило из головы собственные горькие мысли. Дети не должны расти в таких условиях! Почему короли позволяют страдать подданным, которые в свою очередь обязаны почитать правителя, даже не получая никакой отдачи взамен? Попечительство об обездоленных детях — святой долг, но он явно значит для Сайбера меньше, чем отбор пустоголовых невест.
Мне принесли новое платье, слишком роскошное для приюта, но зато уровень благоговения передо мной возрос до небес, и я решила перейти наконец к делу. Ночью буду лить слезы, а пока надо объясниться с директрисой.
— Миссис Пуэрро, как вам известно, скоро состоится ярмарка в честь весеннего равноденствия. В этот день всем невестам королевского отбора полагается поставить лавку, и собрать средства на благотворительность. Я хочу задействовать ваших воспитанниц, и передать приюту все вырученные средства.
— Леди Караваджо, я не знаю, как выразить признательность! Что потребуется от девочек?
— Я видела керамические блюда, расписанные сиротами. Тонкая работа! Предлагаю вашим воспитанницам подготовить посуду на продажу, и отправиться вместе со мной на ярмарку: пусть горожане увидят, кто сотворил эту красоту. Разумеется, расходы я полностью возьму на себя. Девочкам и одежда понадобится — я ее предоставлю.
Директриса с радостью согласилась на все, потому что обычно никто из благородных дам не снисходил к обездоленным сиротам, и не пытался сделать для них что-то, кроме пожертвования незначительной суммы.
Радостное возбуждение овладело мною при мысли, сколько всего предстоит сделать, и как все гладко пройдет, однако после возвращения в усадьбу на меня набросились домочадцы с требованием рассказать подробности нападения, и недавний ужас нахлынул новой волной. Не стала утаивать от них неприятные детали, хотя скрыла участие короля в своем спасении.
На самом деле я до сих пор не разобралась до конца, кто именно защитил меня от подонков. Юэн — правая рука Сайбера, верный пес, которому Морай доверяет больше, чем собственному брату. Если меня действительно спас король, но не хочет признаваться в этом — Юэн никогда не выдаст тайну правителя. Однако днем я пребывала в том состоянии, когда реальность и вымысел сталкиваются, накладываются друг на друга, образуя безумную галлюцинацию.