Я затаила дыхание, успокаивая бешеное сердцебиение.
— Он наложил запрет?
— Да, Марко, сказал, мне придется временно забыть о леди Караваджо.
— В каком смысле временно?
Дальше последовал поток ругательств, испугавший Ислу. Я-то в своем мире и не такое слышала, хотя не уважала людей, не способных изъясняться без матов.
— Лиан, уже два часа ночи, а ты бранишься на весь дом! Что именно тебе сказал король?
— Он хочет оставить ее себе.
Я была готова к любому повороту событий, но не к такому. Ладно еще, назвал бы дикаркой, сказал, что мне не место во дворце. Это ранило бы меня, но хотя бы соответствовало ожиданиям. А так…
Пришел черед ругаться Марко, он достиг определенного искусства, мешая местные слова и итальянские обороты из нашего мира.
— Как такое могло произойти? Никто не должен был заметить ее, тем более король! И что значит, он хочет оставить ее себе, это же отбор, новая королева будет выбрана по результатам испытания, а на роль любовницы девушка благородный крови не подходит. Лиан, ты можешь напрячь мозг, и дословно повторить ваш разговор?
— Дословно не могу, прости, мы оба не сдерживались в словах. Морай сказал, временно мне придется забыть о Мире, так как у него появились подозрения по поводу метки истинности. Она не проявилась, но он ощутил симптомы. Дряхлые советники отправились изучать такие же дряхлые фолианты, чтобы понять, что именно произошло. Если метка проявится — он заберет себе Миру. Я отказался подчиняться, и мы поссорились.
Воцарилось мертвое молчание.
— Они не могут быть истинными, метка по наследству не передается. Ему всего лишь показалось, ошибка, не иначе. В любом случае, король не получит Пальмиру. Я дал ей слово, что она вернется домой, — Марко произнес медленно, с трудом, будто это стоило ему всего.
— Миру не отпустят, ее будут искать, пока не раскопают всю правду. Единственный шанс — убедиться, что они не истинные. Либо же выдать ее замуж немедленно.
— И благородным спасителем будешь ты, верно? — хмуро спросил Марко.
— Я люблю ее, а она меня, хоть и злится. Морай будет в бешенстве, если узнает правду о поступке Эмилии и о происхождении Пальмиры. Я же готов принять все, и защищать ее от всего мира. От двух миров.
Глава 19
Дружеские узы
Эти слова нужны были мне раньше, но не сейчас. Все, что влекло меня к Максимилиану, исчезло. Даже ради собственной безопасности я не хотела выходить за него замуж.
— Помнишь, как мы с тобой сидели в этом кабинете после объявления отбора? Я был в отчаянии, и ты убедил меня поискать в другом измерении наследницу Эмилии. Согласился лично заняться этим делом, чтобы я оставался у всех на виду.
— Я боялся, что твоя семья пострадает, Марко, и готов был рискнуть. Тем более мне понравилась задуманная авантюра, не каждый может похвастаться столь необычным путешествием. Я вечно отсутствую в замке, на мои отлучки никто не обращает внимания; к тебе же прикипели все взгляды. Общество знало об отсутствии у тебя сестер и дочерей, ожидало твоего падения.
— Ты спас меня, я очень благодарен, но Пальмира не должна пострадать.
— Поверь, я и сам не думал, что полюблю ее. В тот день, когда ты открыл нам портал, я осознал природу своих чувств, и с трудом заставил себя следовать плану.
Сама не заметила, как уперлась лбом в стену. Исла легонько прикоснулась к спине, пытаясь увести меня, но я не могла пошевелиться, беззвучно глотая слезы.
Для Макса это все было авантюрой, приключением, бунтом против семьи. Ровно до тех пор, пока он в меня не влюбился. А я, наоборот, потеряла последние капли чувств, будто ничего и не было. Или действительно не было? Не стоит себя обманывать, я не ощущала дикой страсти, просто хотела выйти замуж, создать семью с типичным хорошим мальчиком. Значит, мы оба стоим друг друга: я использовала его, он — меня.
Но что теперь со всем этим делать? С незапланированной любовью Максимилиана, с интересом короля?
— Пальмира — не истинная твоего брата, он и сам скоро в этом убедится, — совсем устало вздохнул Марко. — Дважды в одну реку не войдешь. Но и тебе не суждено быть с ней. Девушка захочет вернуться в свой мир, а ты не сможешь покинуть этот.
Давай же, Макс, согласись с правотой друга, и уйди!
— Прости, Марко, любовь к Мире сильнее меня.
Да чтоб тебя!
— Позволь нам поговорить.