— Ближайший аванпост сибиряков в сотне километров, — скептически произнес Юлий. — Впрочем, неважно. Заноси. Чем его? Дробью?
— Дробью, — подтвердил Михаил, пронося подстреленного им человека ногами вперед в дом доктора.
— Попробую вытащить, — равнодушно произнес Юлий, — его сразу в операционную и разденьте. Я помою руки и приду.
Тема и Миша принесли умирающего в операционную, уложили его на стол и стали стягивать с него одежду. Тема тут же снял с него куртку и обыскал карманы. В одном из карманов оказалось измятое и забрызганное красным письмо, в другом — россыпь патронов для револьвера. Баночка с таблетками без этикетки. Больше при нем ничего не было. Впрочем, при нем вообще не было никаких вещей кроме тех, что на нем. И это было странно.
— При нем ничего не было? Так и шел с пустыми руками?
— Вроде да, — отозвался Миша, брезгливо бросив вещи умирающего в сторону. — Ты в крови измазался.
Артемий осмотрел себя.
— М-да, — пробормотал он. — Неважно. Почему он без всего? Путешествовать по пустоши без рюкзака — идиотизм.
Он достал из-за пояса револьвер и проверил барабан. Он оказался семизарядным, и в нем оставалось только три патрона.
— Этот парень уже в кого-то стрелял, — сказал Артемий.
— Да поди ж его разбери, — невпопад отозвался Миша. — Смотри — затих. Наверное, сдохнет скоро.
И действительно не то рейдер, не то огромная проблема на их задницы, перестал дергаться и тихо лежал. Грудь, изуродованная кровоточащими огнестрельными ранами, тихо и слабо вздымалась.
Вошел Юлий, уже в халате и с инструментами.
— Отлично, — сказал он. — Попробуем. Парень на краю, если сдохнет — ничего не сделаешь, шансы невелики. Он — кто? Зачем его чинить?
— Он из Сибирской республики, — упрямо повторил Артемий, — я же сказал.
— Ну да, — пробормотал доктор. — А это что? Конверт?
Артемий спохватился и осмотрел письмо в своих руках. На лицевой стороне была слегка смазанная печать с вписанными от руки словами, но чья-то, очевидно, кровь мешала хоть что-то разобрать. Нужно будет выйти на свет и попробовать там.
Юлий тем временем стал осматривать раны.
— Вообще он уже как пару минут должен дух испустить, — сказал он, близко поднося лицо к окровавленной груди. — Но, наверное, уже не испустит, раз до сих пор не умер. Попробуем оживить. Что там на конверте?
— Не могу разобрать, нужен свет поярче
— Ну и валите отсюда, — деловито предложил доктор. — Вы уже все, что нужно сделали.
Миша невесело хмыкнул.
— Ну, я пойду сдаваться, — сказал он, когда они вышли.
— Страшно? — спросил Артемий.
— А чего мне боятся? Я был в патруле, что мне оставалось делать? И это… револьвер его отдай.
— Зачем?
— Затем, что ты гражданский.
— А вы тут все капец вояки. Иди давай. Пушка у меня побудет.
— Вы с Атома все такие борзые?
— Только когда деревенщина по гражданам соседей стреляет. Тех соседей, у которых армия в пять раз больше твоей.