- Господи, как хорошо! – потягиваюсь я, сытно пообедав пастой карбонарой.
На улице тепло, свежо и безмятежно. Тихо и уютно. Все же загородом мне нравится гораздо больше, чем в Москве.
Так потянулась от души, что теперь перед глазами мушки летают. Как я еще все-таки слаба после взрыва! Надо беречь себя, восстанавливаться… и восстанавливать свою рукопись! Ведь подписка в полном разгаре, читателей подводить не хочется, а я… голова вообще не варит, болит. От любого умственного напряжения ломит виски.
Тот, кто готовил на меня покушение прекрасно знал, куда бить! Мозги! Вот - мой главный рабочий инструмент. И у врага вполне получилось, если и не убить меня целиком, то устранить из писателей – вполне.
- Комната готова. – выглядывает из дома Анна Петровна.
Я киваю. Не знаю, о чем с ней говорить. Да и особого желания общаться нет. Тем более она то и дело кривит и поджимает губы, явственно демонстрируя мне свое пренебрежительное отношение.
***
МАРАТ
Приезжаю забирать детей позже всех. Пока возил Арину туда-сюда, пока заезжал домой за животными, вот и припозднился. Ладно, сейчас суну воспитательнице на чай, чтобы не ворчала.
Иду в группу. Черт. А мне нравится быть многодетным отцом. Такое кайфовое чувство, что не передать словами! Огромная дружная семья, любимая жена, вот к чему в итоге стремится каждый мужчина.
Еще и Аришка будет под боком. Надо было проследить, чтобы комнату выбрала себе поближе. Вдруг ей ночью что-нибудь понадобиться? Ну там, пить захочет, или поесть, или просто, страшно станет, а я тут, рядом, готов накормить, напоить, и защитить от страхов!
С улыбкой на лице вхожу в группу. И понимаю, что что-то не так…
Девочки сидят за разными столами, мальчишки же стоят по углам.
- Что произошло?! – нахмуриваю брови.
- Папа! – бежит ко мне Алиночка.
- Марат. – угрюмо кивает мне Динара.
- Здравствуйте, Марат Асланович. – приподнимается мне на встречу воспитательница.
- Что произошло? – повторяю я, - почему мальчики наказаны?
Давид и Марат оборачиваются на меня. М-да… у одного фингал под глазом наливается, у второго весь нос расцарапан.
- Нифига себе! – присвистываю я. – Вы что, подрались?
Мальчишки энергично кивают, хотят рассказать мне, но воспитательница их опережает:
- Вот, вышли и в первый же день напали на новенького!
- А он обзывался! – набычивается фиолетовым фингалом Давидка.
- Называл нас безотцовщинами! – трет раскорябанный нос Маратик.
В сердце так колет, что не передать словами. Черт! Вот черт!!!
- Никита, новенький мальчик, говорил, что у всех детей есть папы, а у нас нет, и поэтому мы – дураки! – всхлипывает Динарочка.
- Мне было их так жалко… - комментирует Алиночка, - даже у меня есть ты, папочка, а у них правда нет папы! Но разве они от этого дурнее меня?!
Все четыре мордочки смотрят на меня одинаковыми, черными, моими же глазами, с такой надеждой, с таким желанием моего понимания, что мое сердце рвется на части! Это только моя вина, что мои дети, мои кровиночки подвергаются буллингу из-за отсутствия отца, когда этот самый отец, мать его, на самом деле присутствует!!!
- А кто вам сказал, что у вас нет отца? – собираю все свое мужество, на которое только способен.
- Ну… нет и всё… Его же нет? – неуверенно отвечает Динарочка.