Мама идет к нам на встречу. Довольная. Я еще не успела рассказать ей про свою блокировку.
- Марат, здравствуйте, ну спасибо, ну угодили нам! – начинает благодарить.
- Мама, пусть он идет к черту! – рявкаю я, огибая ее.
- Арина, какая муха тебя укусила, я ничего не понимаю! – продолжает тереть щеку Марат.
- Серьезно? – останавливаюсь и гляжу ему в глаза. – Вы серьезно не понимаете, что случилось?
- Нет!
- Ну и пошел вон в таком случае!
- Ничего не понимаю. – бормочет Марат.
Мама в недоумении пожимает плечами.
- Алина! Солнышко, поедем домой.
- Нет, папа! – снова упрямится его дочь. – Я тут останусь. Мы договорились, друг другу страшилки на ночь рассказывать.
- Ага, с фонариками. – подтверждают дети.
- Алин, ну я не могу тебя тут оставить. – осторожно отвечает папаша. – Я же переживать за тебя буду.
- Значит, папочка, тоже тут оставайся! – заявляет его дочурка.
Ну нет, это уже ни в какие ворота не лезет.
- Да, Марат, оставайся! – скачут вокруг него мои тройняшки. – Мы тебя на болото сводим. Там красиво ряска все затянула. А еще мы бумажного змея не пускали…
- У нас места нет! – рявкаю я весьма невежливо.
- Аринушка, ты про наш старый домик забыла. – предательски сообщает мама. – Пусть Марат там переночует. Постелем ему на старом диване. Отопление там есть. Ну что, Марат, остановитесь там?
- Мама, пусть он идет на…
- Конечно, останусь, - лыбится Бероев, перебивая меня. – Хоть успею с детьми поиграть в таком случае.
***
Догорают последние лучи заката. Рабочие уехали до завтра. Несмотря на то, что их было четверо, и они ударно поработали в огороде, все равно работы еще очень много.
Дети тут же утащили Марата показать ему наше местное болото, потом они долго и весело носились по двору, запуская бумажного змея, пока тот, в конечном итоге, не промотался к ветвям березы.
И только после этого, Марат притащил с машины свой ноут, и расположился на моей качели с ним, и с чашкой кофе, которую заботливо приготовила ему моя мамуля.
Теперь сидит, и с понтом работает. С понтом, потому что от его работы, моя пятая точка, выставленная во время копки кверху, уже раз пять сгорела от его жаркого взгляда.
А я так разозлилась, что со всего размаху как бахну садовой лопаткой, а она возьми, и развались на две части.
Чертыхаюсь сквозь зубы, чтобы дети не слышали, и чуть ли не со слезами смотрю на сломанный черенок. Хорошая была лопатка. Жалко как! А все Марат – козел этакий!
Марат оставляет ноутбук, и подходит ко мне, меся глину брендовыми ботинками.
- Что все-таки случилось? – как ни в чем не бывало выспрашивает. – Когда ты звонила мне по телефону, то была намного разговорчивее.
- Тогда я не знала, что вы сделаете со мной! – рявкаю, сдувая с лица липнущую прядь волос.