- Марат Асланович! Не гневитесь только на меня!
Хм… интересно, что это с Анной Петровной? Во-первых, ее рабочий день давно окончен. Обычно по вечерам она не вылезает из своей комнаты, а это вылезла, и еще прервала наши с Маратом разговоры.
- Что еще случилось? – хмурится Марат, и я его понимаю. Этот бесконечный день никак не закончится, а мы смертельно устали от него.
- Прошу, только в полицию не заявляйте… старая я уже. С артритом. Нельзя мне туда, помру сразу…
- Так, спокойно, Анна Петровна, не верю я, что вы смогли натворить что-то страшное. Не похоже это на вас.
- Это я помогла выкрасть свидетельство о рождении вашей дочери… - кается домработница Марата.
- Но зачем, Анна? – насупливает брови Марат. – Я же доверял вам! Как вы могли пойти на такое?
- Стеву жаль было. – всхлипывает старушка. – Вы ее прогнали, оставили без всего…
- Ой ли… - хмыкает Марат. – Помнится, Стеву вы недолюбливали точно так же как сейчас Арину. Сколько она вам заплатила?
Глаза домработницы бегают в разные стороны.
- Ни сколько! – слишком быстро сообщает она.
- Анна Петровна, - вздыхает Марат, - ну вы же понимаете, что после такого я не могу оставить вас на этой должности. Вы уволены, Анна Петровна!
Старушка обреченно кивает. Жаль ли мне ее? Она третировала меня в самом начале, потом вела себя высокомерно со мной и с детьми, а в итоге, вообще помогла выкрать свидетельство о рождении Алины, тем самым поспособствовав ее похищению. Так что нет, не жаль. Марат принял совершенно верное решение!
- Только в полицию не заявляйте, - молитвенно складывает руки на груди Анна Петровна.
Марат кивает, она поспешно удаляется от нас к себе в комнату.
- Как думаешь, почему она призналась? – задумчиво спрашиваю я.
- Чтобы в полицию ее не сдали, - жмет плечами Марат. – Индульгенцию себе таким образом выпрашивает.
- И что ты думаешь? Заявишь на нее?
- Знаешь, Ариш, я сразу подумал, что свидетельство о рождении Алиночки пропало не зря. Кто-то из домашних его спер. Ты и дети были вне подозрений. Оставалась Анна. У нее был доступ к сейфу, потому что я доверял ей, как собственной бабушке. А она…
- Ладно, Марат, не расстраивайся. Бог ей судья!
- Я тоже так думаю.
***
Очная ставка со Стевой.
Не знаю, зачем она нужна, ну раз Марат просит, то поеду с ним. Возможно, ему со мной легче. Возможно ему нужна поддержка.
В переговорной мы с Маратом, и следователь. Стеву приводят в наручниках. Сажают напротив нас. Ее охраняет полицейский с оружием, как особо буйную.
На Стеву смотреть страшно: два месяца в СИЗО, и ничего не осталось от напускной красоты и лоска: наращенные ресницы выпали, оставив глаза лысыми, брови, без коррекции и ламинирования распались на неровные кустики, губы немного сдулись, что, кстати, пошло ей только на пользу. Не осталось того самого комичного эффекта «уточки». Волосы ее рыжие потускнели, превратились в паклю. Километровые ногти изрослись естественным образом и были срезаны под ноль. В общем, от было «красоты» не осталось и следа. А главное, потухли ее глаза. Сделались безжизненными, блекло-серыми.
Следователь начинает вести допрос. Расспрашивает ее о подготовке к покушению, о ее подельниках, и прочем. Она отвечает на все вопросы без утайки. Наверно думает, что это поможет ей уменьшить срок.
В конце следователь дает возможность пообщаться нам с ней.
- Стев, одного не пойму. – начинает Марат. – Ответь мне, зачем ты вообще затеяла все это с яйцеклеткой, суррогатным материнством, а главное, выбрала в доноры сестру-близнеца Арины?
- Не логично получается, Стев, - подхватываю вопрос я. – Меня ты ненавидела, подставила, оговорила, но выбрала яйцеклетку для ребенка с моим ДНК?!