Читать книгу «Красавчик. Часть 3» онлайн.

Я помог Алёне спуститься из вагона на перрон. Над зданием вокзала прочёл: «Джанкой». Увидел на фасаде баннер с изображением герба Советского Союза и надписью «СССР — великая железнодорожная держава».

Поднял с земли чемодан и сумку.

— Серёжа, мы встретимся с твоими друзьями здесь, в Джанкое? — спросила Алёна.

Глава 22

На железнодорожном вокзале мы не задержались. Я и Алёна вошли в прокуренный вагон электрички, следовавшей до Керчи, уже через полчаса после прибытия на вокзал Джанкоя поезда «Москва-Симферополь». Расписание гласило, что поездка от Джанкоя до Керчи займёт почти четыре часа. Из Москвы до Джанкоя мы ехали значительно дольше. Вот только тот путь мы проделали в купейном вагоне. Путешествие же до Керчи мы совершили, сидя на холодной деревянной лавке. Посматривали в окно на крымские красоты. Алёна по-прежнему сжимала в руках букет гвоздик (одну гвоздику мы «потеряли» по дороге, уменьшив суммарное количество цветов до пяти штук). Лебедева будто бы прятала за цветами свою приметную родинку под губой.

В электричке я часто посматривал на часы — прикидывал, в какое точно время мы прибудем в Керчь. Пояснил Алёне, что Керчь — не конечная точка нашего путешествия. Там мы лишь сделаем очередную пересадку. До Керчи мы добрались даже раньше, чем я рассчитывал: все мои поправки на возможные задержки и опоздания не понадобились. Не пригодился и выделенный мною в расчетах запас времени на поездку от железнодорожного вокзала до аэропорта. На такси мы доехали до аэропорта примерно за пять минут. Таксист при этом не спешил, развлекал нас рассказом о горе Митридат, с которой открывался «прекрасный обзор» сразу на два моря: на Чёрное море и на Азовское. Проезд в такси нам обошёлся дороже, чем поездка в электричке.

В здание аэропорта мы сразу не пошли. Полтора часа подышали свежим осенним крымским воздухом и полюбовались небом. Я объяснил Алёне, что дальнейший путь мы совершим на аэротакси. В Краснодар. Лебедева подивилась странностью нашего маршрута. Спросила, почему мы не полетели самолётом в Краснодар из Москвы. На Алёнины вопросы я ответил: «Так надо». Подробности своей затеи снова не сообщил. Посматривал на часы, поглядывал на самолёты и на подходивших к зданию аэропорта людей. Невольно вспомнил о том, как в ночь с тринадцатого на четырнадцатого июля двухтысячного года примерно вот так же… ожидал. Только не посадку на самолёт, а прибытие поезда. Рядом со мной тогда была не Алёна, а Сергей Петрович Порошин.

К кассе аэропорта я подошёл ровно в четыре часа после полудня. Пристально посмотрел молоденькой кассирше в глаза, улыбнулся. Заявил женщине, что «моя судьба» сейчас находилась в её руках. Сообщил, что мне и «моему спутнику» нужно вылететь в Краснодар. Потребовал, чтобы мне продали два билета на ближайший рейс. Ожидаемо услышал, что билеты на этот рейс уже распроданы. Я обрушил на женщину всю мощь своего обаяния и красноречия. Выяснил, что в лёгкомоторном самолёте, отправлявшемся через четверть часа в Краснодар, всего четыре пассажирских места. Стребовал с кассирши обещание: если вдруг купившие на этот рейс пассажиры сдадут билеты или просто не пройдут регистрацию — их места достанутся мне.

Я вернулся к стоявшей около наших вещей Алёне и сообщил:

— Всё в порядке. Ждём. Недолго осталось.

Два из четырёх пассажиров рейса до Краснодара регистрацию не прошли. Ожидаемо. Кассирша продала билеты на аэротакси мне и Лебедевой. Хотя сегодня «спешили» в Краснодар не только мы. Помимо нас «опаздывал» ещё один пассажир (тот самый, которому «повезло» в прошлый раз). Вот только теперь ему место в самолёте не досталось. Мы с Лебедевой прошли регистрацию и прошли к дожидавшемуся нас легкомоторному самолёту чехословацкого производства L-200 «Морава». Там нас уже дожидался пилот и два явившихся раньше нас пассажира. Пилот нас поторопил. Пассажиры (молодые мужчины) встретили нас недовольными взглядами. Я настоял на том, чтобы один из пассажиров пересел в кресло рядом с пилотом.

Уселся в кресло между Алёной и вторым пассажиром.

Взял Лебедеву за руку. Склонил голову к Алёниному уху.

— Ничего не бойся, — прошептал я. — Что бы сейчас ни случилось. Слушайся меня. Поняла?

Лебедева кивнула.

— Поняла.

Я улыбнулся и сообщил:

— Товарищи, мы готовы! Поехали! То есть… полетели.

Пилот хмыкнул в ответ на мои слова. Сидевшие в салоне самолёта вместе с нами пассажиры обменялись недовольными взглядами. Я мысленно окрестил наших попутчиков «блондин» и «брюнет». Хотя волосы «блондина» были лишь чуть-чуть светлее, чем у «брюнета». Оба эти пассажира выглядели напряжёнными, словно нервничали перед взлётом. Я боязнью полётов не страдал. Хотя в легкомоторном самолёте до сегодняшнего дня не летал ни разу. Алёна тоже выглядела спокойной. Пилот исполнил все положенные перед взлётом ритуалы. Пообщался с наземной службой. Самолёт покатился по взлетно-посадочной полосе, стремительно набирая скорость. Оторвался от земли и устремился в небо, словно нацелился на облака.

Я выждал примерно минуту.

За это время самолёт набрал высоту. Внизу, под нами, уже блестела морская поверхность.

— Ничего не бойся, — шёпотом повторил я Алёне. — Молчи. Не шевелись.

Я заметил, как вновь переглянулись «брюнет» и «блондин». Они явно нервничали. Я медленно поднял руки и показал пустые ладони своему соседу по креслу (блондину).

— Товарищи, — сказал я, — спокойно. Мы не сопротивляемся. Обойдёмся без ненужной крови. Драки не будет. Сразу вам это говорю. Иначе разобьёмся все. Это без вариантов.

Именно керченский аэропорт фигурировал сразу в нескольких полученных мною от Сергея Петровича Порошина газетных статьях.

Ещё при первом осмотре папки с газетными вырезками я сообразил, что вырезки с упоминанием Керчи Порошины положили туда не случайно. Они явно не планировали предотвратить описанные в статье события. Слишком уж незначительными те события выглядели в сравнении с прочими статьями о преступлениях, преступниках и катастрофах. Я сообразил, что именно те керченские события октября тысяча девятьсот семидесятого года Порошины выбрали в качестве пропуска за советский железный занавес.

Я ещё в пансионате решил, что теперь описанное в старой заметке происшествие станет моим билетом на Запад.

На первой газетной вырезке было написано: «Происшествие. Крымская область. 27 октября в 16 часов 20 минут из аэропорта Керчь в Краснодар вылетел самолёт „Л-200“ под управлением пилота Краснодарского объединённого авиаотряда. В 19 часов 45 минут УКГБ Краснодарского края сообщило, что указанный самолёт в Краснодар не прибыл. Спустя несколько часов из радиоперехвата стало известно, что указанный самолёт с тремя пассажирами на борту совершил посадку на аэродроме Синопа (Турция). По отрывным талонам авиабилетов вылетевшими указанным рейсом значатся три пассажира…»

Я ещё тогда, в пансионате, понял, ценность именно этой короткой заметки. В ней значилось точное время отправления самолёта из аэропорта Керчи. Видимо, именно по этой причине с виду безобидная и не сулившая никому крупных неприятностей «бумажка» и оказалась в папке Порошиных.

Вторая статья из папки Порошиных разъяснила мне причину случившегося тогда, двадцать седьмого февраля тысяча девятьсот семидесятого года, происшествия. А что важнее, она дала мне понимание хронологии тех событий. Автор статьи сообщил, что в тот самый день (который фигурировал в предыдущей заметке) два крымских студента совершили угон курсировавшего по маршруту Керчь-Краснодар легкомоторного самолёта L-200 «Морава». Самолёт был небольшим, рассчитанным на четверых пассажиров. Этот факт сыграл угонщикам на руку. Они приобрели все четыре билета на аэротакси (так в то время «в народе» называли подобные самолёты, перевозившие малое количество пассажиров на относительно небольшие расстояния).