— Андрюша Миронов.
— Тот самый? — сказал Юрий Григорьевич. — «Берегись автомобиля», «Бриллиантовая рука»…
Алёна кивнула.
— Да, — ответила она. — В прошлую субботу они с Сергеем познакомились. Андрюша тогда в шутку назвал его «сантехником». Это из-за той фотографии, которую я привезла с моря. На том снимке Серёжа стоит около пальмы в одних плавках. Красивый, мускулистый. Я это фото я повесила около зеркала в гримёрке. Я ещё там, в пансионате, пообещала Сергею, что сделаю это.
Лебедева взглянула на моего прадеда и виновато пожала плечами.
— Как раз перед Серёжиным появлением, — сказала она, — у нас в театре рассказали байку о том, что в Москве орудует страшная банда «сантехников». Они… В общем, это наверняка выдумка. Я только не знаю, чья: Андрюшина или Вадика. Но это и не важно. Вот только после той шутки в театре шепчутся, что я привела в субботу за кулисы главаря тех самых бандитов-сантехников.
Алёна неуверенно улыбнулась.
— Они об этом говорят, чтобы меня позлить, — заявила Лебедева. — Потому что я им о Серёже ничего не рассказала. Вот они меня и дразнят, чтобы я перед ними оправдывалась. Чтобы я сообщила им больше информации о Сергее. Но я всю неделю делала вид, что не слышу их разговоры. Так мы и дразним друг друга. Так и будет, пока не появится новая тема для шуток.
Лебедева посмотрела мне в лицо — будто бы извинилась.
Сообщила:
— В нашу гримёрку на этой неделе служащие театра приходили, как на экскурсию. Смотрели на Серёжино фото. Приставали ко мне с расспросами. Слышали бы вы, до чего уже дошли их фантазии! Говорили, что бандиты-сантехники потому и приостановили нападения. Ведь я отвлекаю от «работы» их главаря. Не поверите, но одна актриса на меня по этой причине обиделась.
Алёна усмехнулась.
— Меня буквально атаковали вопросами: когда я снова покажу им «того самого сантехника». Ещё и Женька Хлыстов подливал масла в огонь. Намекал, что Серёжа работает в секретной лаборатории КГБ. Вадик ему подпевал: говорил, что именно КГБ и создало ту самую банду. Якобы, так они борются с недовольными советской властью: присылают к ним «сантехников», чтобы…
Алёна выдержала секундную паузу, посмотрела на Юрия Григорьевича и тут же опустила глаза.
— … Чтобы бандиты над ними надругались, — продолжила она.
Улыбнулась. На скулах и щеках Лебедевой вспыхнул румянец.
— Это глупость, конечно, — сказала Алёна. — Но некоторые актрисы нашего театра в такое поверили. Или сделали вид, что верят. Они рассматривали Серёжину фотографию. Спрашивали у меня, когда банда «сантехников» снова примется за работу. Даже намекали, что давно почитывают Синявского и Даниэля. Видели бы вы, как веселились при этом Вадик и Андрюша.
Алёна покачала головой.
Она сделала глоток из чашки и заявила:
— Прекрасный кофе!
— Это бразильский кофе, — сообщил Юрий Григорьевич. — Зёрна мне принёс… один мой давний пациент. Кхм. Я сам их обжарил: по старинному и секретному рецепту. Рад, что вам, Леночка, понравилось.
Мой прадед улыбнулся.
— Воспользуюсь случаем и поинтересуюсь, — сказал он. — Леночка, какие ваши дальнейшие планы? Я сейчас говорю о кино. Вы уже участвуете в съёмках нового фильма? Или пока выбираете интересные роли? Кхм. Не сомневаюсь, что после оглушительного успеха «Три дня до лета» вас засыпали интересными предложениями. Расскажете? Или мой вопрос неуместен?
Лебедева развела руками.
— К сожалению, мне нечего вам рассказать, — произнесла она. — В съёмках я сейчас не участвую. Не готовлюсь к новым ролям. От всех прошлых предложений я отказалась. Вынужденно. Так сложились обстоятельства. А новые предложения пока не поступили. Да и не поступят в ближайшее время. Так мне кажется. Поэтому я сейчас полностью сосредоточена на театре.
Алёна вновь отвлеклась на кофе.
Юрий Григорьевич хмыкнул.
— «Три дня до лета» показывают в московских кинотеатрах с весны, — сообщил он. — На показах по-прежнему аншлаги. Мы с Серёжей тому свидетели. Сами это недавно видели! Кхм. Честно признаюсь вам, Леночка, что люди сейчас идут в кинотеатр не на сам фильм. А чтобы снова увидеть на экране вас. Так неужели наши работники кино этого пока не поняли?
Алёна улыбнулась.
Улыбка продержалась на её лице лишь пару секунд.