Вечером я отчитался о проделанной работе перед Сан Санычем.
— В следующий понедельник позвони ему, — сказал Александров. — Но ни на какой вокзал не суйся. Я сам туда съезжу. Потому что если тебя возьмут — плакала твоя заграница. Подождёшь меня дома. А я уж выкручусь, если что.
— Сан Саныч, а что там с самолётом? — спросил я.
Александров пожал плечами и ответил:
— Пока не знаю, Красавчик. Я передал информацию, куда следует. Я же тебе говорил. Мне пока ничего не сообщили. Да и не должны. Но «голоса-то» тоже молчат. А это уже хороший признак.
В субботу я впервые в этом тысяча девятьсот семидесятом году с таким нетерпением ждал почтальона. И впервые с искренним интересом заглянул в газету «Правда». Открыл шестую страницу.
Посмотрел на деда, улыбнулся и сообщил:
— Дед, похоже, у нас получилось.
Сан Саныч и Варвара Юрьевна пришли к нам в субботу днём. Они тоже принесли с собой газету «Правда».
Бабушка Варя взмахнула газетой и спросила:
— Вы уже видели? Статьи нет!
Варвара Юрьевна расцеловала меня в щёки ещё в прихожей. Отнесла газету на кухню, развернула её на кухонном столе. Она ткнула пальцем в шестую страницу.
— Ничего нет! Не было никакого угона самолёта!
Она улыбнулась и заявила:
— Я и вчерашнюю газету просмотрела. Ничего там не нашла.
Сан Саныч усмехнулся:
— Варя две ночи просидела около радиоприёмника. Как шпионка.
— Там тоже ничего не сказали! — сообщила Варвара Юрьевна. — Даже «голоса» об угоне не сообщили! Похоже, Сан Саныч этот угон всё же предотвратил. Надеюсь, что тех бандитов не пожалеют. Пусть на этот раз они и не убили девочку.
Я положил на бабушкину газету привезённый мной из будущего клочок газетной бумаги с заголовком статьи: «К нападению на советский самолёт» и с видневшимися надписями «Правда» и «17 октября 1970 г.» Нарочно сохранил эту статью (не бросил её в воскресенье в огонь), чтобы сравнить её со статьёй, напечатанной в сегодняшней газете.
Взглянул на начало полученной от Порошина «старой» статьи: «В связи с обращением Советского правительства правительство Турции сообщило, что оно готово вернуть угнанный в результате бандитского нападения 15 октября советский самолёт „АН-24“, а так же его экипаж и находившихся на борту пассажиров. 16 октября экипаж самолёта и пассажиры возвратились на родину…»
В «порошинской» заметке говорилось, что в турецком госпитале остался получивший серьёзные ранения в грудь штурман самолёта. Два бандита, совершившие вооружённое нападение на экипаж советского самолёта и убившие бортпроводницу, задержаны. Турецким органам прокуратуры дано указание расследовать обстоятельства дела.
Сегодня под надписями «Правда» и «17 октября 1970 г.» красовался заголовок: «Нужна кровь». Эту статью я сегодня прочёл дважды. Не нашёл в ней ни слова об угоне самолёта «АН-24», случившемся в «той» прошлой реальности пятнадцатого октября тысяча девятьсот семидесятого года. Не увидел я в сегодняшней газете и фото погибшей «тогда» бортпроводницы.
Информацию об этом угоне самолёта и об убийстве бортпроводницы мой прадед не включил в свои «записи советского Нострадамуса». Эту статью он изначально положил в стопку со статьями о преступлениях маньяков. Доверил «работу» над этим «делом» Александрову. Тот пообещал нам, что «разберётся». Хотя и не уточнил, как именно он это сделает.
Сан Саныч взглянул на меня и спросил:
— Не боишься, Красавчик, что твои планы полетят к чёрту?
Он уже задавал мне этот вопрос.
Тогда я ответил ему так же, как и сейчас:
— Иначе никак, Сан Саныч. Даже Порошины это понимали. Раз положили в папку вот эту вот заметку.
Я указал на газетную вырезку.
Мы дружно скрестили взгляды на черно-белом изображении лица молодой бортпроводницы. Той, которая в прошедший четверг всё же долетела до Сухуми.