Я усмехнулся и спросил:
— Почему ты так решила?
— Ой, только не нужно отнекиваться! — сказала Варвара Юрьевна.
Она махнула рукой и заявила:
— Вечно вы, мужчины, даже себя обманываете.
В пятницу утром я всё же отправился на спортплощадку. Хотя головная боль ещё напоминала о себе (пусть и не в полный голос). Но меня подстегнули вчерашние бабушкины слова о том, что мою «дисциплинированность» Сан Саныч ставил своему сыну в пример. Поэтому я всё же не расслабился, а в полную силу отработал на турнике и на брусьях.
Озадаченная моим упрямством головная боль почти исчезла. Я выполнил финальные упражнения под восторженными взглядами собравшихся рано утром на площадке у школы детей (уже хорошо мне знакомой компании) и замерших у школьного забора проходивших мимо девиц. Попрощался с ребятнёй, подмигнул девицам, набросил на плечо футболку.
Домой я вернулся уставшим, но довольным собой.
В пятницу под вечер меня разбудила настойчивая и надоедливая трель дверного звонка.
Я долго не обращал на неё внимания. Затем всё же открыл глаза, взглянул на часы. Прикинул: Юрий Григорьевич должен был уже вернуться с работы (примерно час назад). Я озадаченно вскинул брови, но тут же вспомнил: прадед меня вчера предупредил, что задержится на пару часов. Мелькнула мысль о том, что Юрий Григорьевич потерял ключи.
Звонок снова ожил — дожидавшийся за дверью гость (или мой прадед) напомнил о себе. Я слез с дивана, побрёл в прихожую. Даже спросонья переступил через скрипучие участки паркета. Распахнул дверь и… увидел за порогом Лебедеву. Моргнул — наваждение не исчезло. Наряженная в бледно-лиловое платье Лебедева взглянула на мои китайские трусы.
Алёна улыбнулась, подняла взгляд и посмотрела на моё лицо.
— Здравствуй, Серёжа, — произнесла она. — Прости, что разбудила. Можно я войду?
Глава 3
Я вскинул руку и ладонью пригладил волосы на голове. Заметил в глазах Лебедевой озорной блеск. Коснулся взглядом родинки под Алёниной губой. Взглянул на вполне «пионерское» декольте платья. Увидел у Алёны в руках знакомые мне ещё со времён пансионата «Аврора» солнцезащитные очки. Из подъезда в квартиру проник запах табачного дыма и Алёниных духов. На одном из верхних этажей хлопнули дверью, по ступеням загрохотали шаги. Сквозняк пошевелил Алёнины волосы и подол её платья.
— Серёжа, впустишь меня? — спросила Лебедева.
Мне послышались в её голосе не только весёлые нотки — я услышал в нём ноты смущения и настороженности. Я попятился вглубь прихожей. Снова посмотрел Алёне в глаза, рукой подтянул так и норовившие сползти с меня трусы. Пол под ногами всё же скрипнул: громко (он будто бы порадовался, что перехитрил меня). Я краем глаза заметил в зеркале своё отражение: тёмные чуть растрёпанные волосы, загорелая кожа, широкие плечи, рельефная мускулатура. Поманил Алёну к себе рукой.
— Входи, конечно, — сказал я. — Туго соображаю спросонья. Не ждал тебя. Сначала подумал, что ты мне приснилась.
Лебедева переступила порог, несмело огляделась по сторонам. Взглянула она и в зеркало — тут же приосанилась и приподняла подбородок. Посмотрела на меня. Я ногой придвинул к ней жёлтые бабушкины тапки.
Поинтересовался:
— Как ты меня нашла?
Алёна улыбнулась.
— О! это была долгая история, — сообщила она.
Переобулась, скрипнула паркетом. Поспешно вынула из сумочки клочок бумаги, протянула его мне. Я взял в руку уже знакомый театральный билет. Увидел на нём оттиски печатей «15 августа 1970» и «начало в 19−00».
— Вот, — сказала Лебедева. — Хочу, чтобы ты пришёл. Если сможешь, конечно.
Она дёрнула плечами.
— Не знала, как его тебе передать, — сообщила Алёна. — Потом вспомнила: Женя Хлыстов говорил, что познакомился с тобой через своего знакомого. Я так поняла: через того самого Сан Саныча, который приходил к нам в понедельник утром.
Лебедева развела руками.
— И вот… — сказала она. — Я здесь. Выпытала сегодня днём адрес этого вашего Сан Саныча у Женьки. Поехала к Александру Александровичу домой, но застала там только невесту его сына: Риту. Я уже видела её в прошлую субботу в театре.
Алёна хитро сощурилась.