Давтян кивнул.
— Понял тебя, Серик. Есть у меня один земляк. Он как раз торгует цветами. У него самые красивые цветы в городе! Сам у него цветы беру! Будут тебе замечательные розы. Они не дешёвые, как ты сам понимаешь…
— Деньги не проблема, — сказал я.
Похлопал ладонью по карману и добавил:
— Цветы мне нужны сегодня. Сейчас.
— Будут у тебя цветы! — пообещал Нарек. — Сколько роз тебе нужно? Три? Пять?
— Пятнадцать, — сказал я.
Давтян снова пошевелил бровями.
— Пятнадцать больших и шикарных роз, — повторил я. — Лучше: красных или белых.
Наблюдавшая за нами ворона озадаченно каркнула.
Давтян провёл ладонями по халату.
— Серик, — произнёс он, — ты же понимаешь, что пятнадцать роз стоят… очень дорого?
— Понимаю, Нарек, — ответил я. — Конечно, понимаю. Дешёвые цветы я бы купил в магазине. Не побеспокоил бы тебя по такому пустяку. Но мне нужны хорошие розы, а не низкие цены. Это особый случай, Нарек. Тут экономия неуместна.
Давтян улыбнулся.
— Понял тебя, Серик, — ответил он.
Он стрельнул взглядом в притихшую ворону (будто удостоверился, что та отвернулась и не подслушивала).
Снова посмотрел мне в лицо и сказал:
— Серик, подожди меня две минуты. Никуда не уходи. Я прогуляюсь к телефону.
Солнце замерло почти в зените. Тени во дворе были совсем небольшими. Та, в которой я дожидался Нарека, походила на влажное пятно на земле около ствола дерева. Ветер лениво покачивал листьями у меня над головой, из приоткрытых окон доносились человеческие голоса и позвякивание посуды.
Давтян вернулся через десять минут. Он убедился, что ворона сбежала, взглянул на меня и кивнул.
— Серик, я с земляком обо всё договорился, — сообщил он. — Будут тебе пятнадцать роз. Самые лучшие из тех, какие есть сейчас в Москве. Земляк привезёт их через час к Рижскому вокзалу. Как ты и просил: большие и шикарные. Ни копейки лишней он с тебя не возьмёт. Как своему другу продаст. Но букет всё равно получится недешёвым.
Нарек шагнул вперёд и едва ли не на ухо шепнул мне стоимость роз. Он тут же взглянул мне в лицо — убедился, что я устоял на ногах. Я кивнул, поблагодарил Давтяна за помощь. Сказал, что «с меня причитается».
Нарек развёл руками и сказал:
— Серик, какие долги⁈ Мы же с тобой друзья! Кто ещё выручит в трудную минуту, если не друг? Хотя, есть у меня к тебе одна просьба, Серик. Как к моему очень хорошему другу. Поговори с Ариком, пожалуйста.
С дерева вспорхнули шумные воробьи и умчались в дальнюю от нас сторону двора.
Нарек вздохнул.
— С Ариком мы примерно месяц назад не очень хорошо пообщались, — признался он. — Серик, ты же его знаешь. Арик… мечтатель, романтик и фантазёр. Ума не приложу, почему он служит в милиции, а не стихи пишет.
Давтян прокачал головой и сообщил:
— Арик на меня обиделся. На меня: на своего друга. Из-за женщины. Из-за Валентины. Трудно ему будет жить. Переживаю я за него. Но всегда ему помогу в трудную минуту. Так ему и передай, Серик. Когда его увидишь. Пожалуйста.
Около Рижского вокзала я простоял почти полчаса. Прохаживался мимо ведущих к входу в здание ступеней, посматривал на прохожих. Задерживал взгляд на улыбчивых женских лицах и на лицах мужчин, походивших на «земляков» Нарека. Невысокого черноволосого носатого мужчину я заметил, едва только он выбрался из остановившейся у вокзала «Волги». Вот только я не заметил у него в руках цветы. Увидел, как мужчина огляделся. Отметил, что он задержал взгляд не на проходивших мимо меня комсомолках, а на моём лице. Черноволосый рассматривал меня секунд тридцать, словно перепутал меня с памятником. Затем он направился в мою сторону.