Я положил платок с кровью Вадика Петрова на журнальный столик.
Спросил:
— Плохо себя чувствуешь, дед?
— Мне уже семьдесят лет, — сказал Юрий Григорьевич. — Кхм. Я теперь всегда себя плохо чувствую. Это нормально для моего возраста. Старая машина скрипит, но едет. Вот и я так же: пока еду.
Юрий Григорьевич взглянул на брошенный мною около зажжённой свечи платок и вздохнул.
— Давай-ка чаю с тобой выпьем, Сергей, — сказал он. — С мятой. Чтобы лучше спалось.
В пятницу вечером к нам в квартиру нагрянули Сан Саныч и Варвара Юрьевна.
Они именно «нагрянули».
Бабушка Варя вбежала в мою комнату, сверкая глазами, и потребовала:
— Покажи мне свой паспорт… братец!
Я моргнул — убрал с глаз пелену.
Поднял на Варвару Юрьевну взгляд и спросил:
— Зачем?
— Давай, давай! — сказала бабушка Варя. — Показывай!
Я прислушался к звучавшим в прихожей голосам прадеда и Сан Саныча — о чём они говорили, не разобрал. Уронил на столик платок, зевнул. Встал с кресла и на негнущихся ногах доковылял до рюкзака, лежавшего около дивана. Выудил из рюкзака паспорт и протянул его подпиравшей кулаками свои бока бабушке Варе.
— Вот, держи. На здоровье.
Варвара Юрьевна покачала головой.
— Не этот, — сказала она. — Этот я уже видела. Другой покажи. Тот, что с царскими орлами.
Я взглянул на шагнувших в комнату Сан Саныча и Юрия Григорьевича.
Прадед потёр ладонью грудь и сказал:
— Сергей, покажи ей. Кхм.
Я пожал плечами и ответил:
— Да пожалуйста.
Я достал со дна рюкзака бумажный свёрток и извлёк из него почти новую коричневую книжицу, где на обложке красовался российский герб. Отметил, что даже для меня сейчас эта книжица выглядела странно. Приступ ностальгии я не ощутил. Протянул паспорт Варваре Юрьевне — та выдернула документ из моих пальцев, хмыкнула.
Сан Саныч подошёл к своей невесте, замер по правую руку от неё. Он будто бы собрался встать между мной и Варварой Юрьевной. Сан Саныч встретился взглядом с моими глазами, пожал плечами. Я уселся на диван. Понаблюдал за тем, как Варвара Юрьевна неспешно перелистывала страницы. Мне почудилось, что бабушкино лицо побледнело.
Бабушка взглянула на меня и произнесла:
— Родился в семьдесят пятом году?
Я улыбнулся, кивнул.
— Внук? — едва слышно произнесла Варвара Юрьевна.
Я развёл руки и сказал: