— Ладно, братец. Пей чай. У Сан Саныча всё разузнаю.
Вечером я рассказал прадеду о своём разговоре с Алёной.
Юрий Григорьевич вздохнул и сказал:
— Так может… с собой её возьмёшь?
— Лебедеву? — переспросил я.
— Да. Кхм.
— Дед, ты с ума сошёл? У неё здесь всё: родители, успешная карьера, любимая советская Родина…
— Для женщин родина там, где живёт её семья, — сказал Юрий Григорьевич. — Родит тебе Алёна пятерых детей, купишь ей дом. В этот… в Голливуд её устроишь. Или сомневаешься в её актёрском таланте?
Я усмехнулся.
— Талант у неё есть. С талантом и с деньгами пробиться в Голливуд можно. Мне так кажется.
— Так в чём же тогда проблема? Кхм.
— Блин, дед…
Я покачал головой.
— Ты не уверен, что Алёна тебе нужна? — спросил прадед. — Кхм. Или сомневаешься, что Лебедева понадобится тебе там? Подумай об этом, Сергей. По Советскому Союзу ты скучать не будешь, это я уже понял. Но…
Юрий Григорьевич не договорил.
Он потёр ладонью грудь напротив сердца, указал на мою пустую чашку и спросил:
— Тебе налить ещё кофе?
Первые четыре дня новой недели стали для меня обычными рабочими буднями. Я провёл их по уже отработанному расписанию: утренняя пробежка и зарядка, дневной сон, медитация в кресле.
В полночь с четверга на пятницу в мою комнату вошёл Юрий Григорьевич и сообщил:
— Переписал последнюю статью. Всё. Предсказания советского Нострадамуса почти готовы.
Я поднял на прадеда глаза и переспросил:
— Почти?
— Добавлю туда кое-что из твоих рассказов, — сказал Юрий Григорьевич. — На политические темы. Сделаю это чуть позже. В выходные. Но главные темы закрыты. Что уже хорошо. Успел.
— Времени ещё полно, дед, — произнёс я. — Двадцать четвёртое сентября пока…
Бросил взгляд на часы и уточнил:
— Двадцать пятое.
Юрий Григорьевич кашлянул, потёр грудь.
— Время-то есть, — сказал он. — Вот только смогу ли писать. Вот в чём вопрос.
Прадед скривил губы (или это он так улыбнулся?)
— Сергей, ты ведь не знаешь, где я в той твоей прошлой жизни умер. Хорошо, если дома. Потому что в отделении твоей бабушки над мемуарами не поработаешь. Не смогу. Да и не дадут.