Читать книгу «Красавчик. Часть 3» онлайн.

— Страшная история описана в той статье. Не хочу в неё верить, Сергей. Ой, не хочу! Но ведь… почти полтысячи человек при том столкновении погибнут. Как они там сказали: будет «мясорубка страшная». Мясорубка, которая перемолола… перемелет сотни наших советских людей: мужчин, женщин, детей. Хочется верить, Сергей, что всё это чей-то вымысел. А если нет?

Юрий Григорьевич заглянул в свою чашку, будто гадал на кофейной гуще.

— Тринадцать лет до этого события осталось, — сообщил он. — Вряд ли я до него доживу. Но… если доживу?

Прадед поднял на меня взгляд.

— Как я в глаза людям посмотрю? — спросил Юрий Григорьевич. — Кхм. Если такое случится.

Он шумно выдохнул — по столешнице покатились подсохшие хлебные крошки.

— А этот пожар на Чернобыльской станции, о котором ты, Сергей, говорил? В тех вырезках о нём мало что сказано. Но кое-какая информация всё же есть. Кхм. Через двенадцать лет погибнут те восемь человек на станции «Авиамоторная». Которая пока ещё даже не построена. Двадцать пять тысяч человек погибнут во время землетрясения в Армении.

Юрий Григорьевич качнул головой.

— Это не считая той войны в Афганистане, — сказал он. — И развала нашей страны. В это я даже верить не хочу. Но понимаю, что будущее приготовило нам не только приятные сюрпризы. Саня вон… уже двоих маньяков за решётку упрятал. По наводкам из тех газетных вырезок. Скоро к ним отправит и третьего. А что делать с другими статьями… из будущего?

Прадед усмехнулся и сообщил:

— Вот об этом, Сергей, я сегодня задумался. Перед твоим возвращением.

Я пожал плечами и ответил:

— Что-нибудь придумаем, дед. Вместе. Потому что ты до всего этого доживёшь. Приложу к этому все усилия, как и обещал. Переупрямлю ваш дурацкий платок. Мне и родители, и тренер всегда говорили, что я упрямый. Вот только я не упрямый, а упорный. Сколько, говоришь, ты искал ту «жизненную энергию»? Семнадцать лет?

Юрий Григорьевич улыбнулся.

— Семнадцать лет прошло от того момента, — сказал он, — когда я впервые воспользовался «поиском» до первого успешного «лечения». Первый раз я воспользовался нашей семейной способностью, когда был ещё ребёнком. А первое «лечение» совершил, будучи уже дипломированным врачом. Вот только ты не думай, что всё это время я использовал способности…

Юрий Григорьевич указал на меня пальцем.

— … Так же, как ты сейчас. «Поиск» мне в детстве не нравился: ты сам знаешь, почему. А во времена учёбы в институте мне и без использования «поиска» головной боли хватало. Поэтому я не вспоминал о своей способности месяцами. В лучшем случае, демонстрировал её раз в неделю. Эксперименты над ним случались нечасто. Хотя я тоже упорный.

Прадед усмехнулся.

— Упорство, — сказал он, — это наша семейная черта. Поэтому я всё же проводил эксперименты со своей способностью. Когда для этого было время. Не так часто, как это делал сейчас ты, разумеется. Кхм. Да и экспериментировал я… часто совершенно бестолково. Помимо платков с кровью я перепробовал множество других вариантом получить чужую энергию.

Юрий Григорьевич покачал головой.

— Но результата добился лишь с платком. На этом варианте в итоге и остановился. Перешёл к экспериментам с «лечением». Пробовал и прямое наложение рук на тело пациента и… не только это. Многое перепробовал, пока не выработал собственную методу. Вначале случилась и неудача. Которая стала предвестницей успеха. Об этом случае я расскажу тебе потом…

Прадед махнул рукой.

— … Когда перейдём к «лечению». Если перейдём к нему. Кхм. Всё же… времени у нас осталось не так много.

Юрий Григорьевич потёр ладонью свою грудь — с левой стороны.

— Чувствую, Сергей, что и это твоё предсказание исполнится, — сказал он. — Будет вам моя могилка. Сердечко пошаливает. Кхм. Но время у нас ещё есть. Поэтому будем работать. Проверю твоё упорство. Хотя ты его уже продемонстрировал: там, в лесу. Саня признался, что «зауважал» тебя после того случая. А Санино уважение, Сергей, дорогого стоит.

Прадед отсалютовал мне чашкой.

— Так что работаем дальше, Сергей. Завтра продолжим твои тренировки…

— Не завтра, а сегодня, дед, — сказал я.

Юрий Григорьевич взглянул на часы.

— Поздно уже, Сергей, — заявил он.