— Прекратите!..
От громкого возгласа в трубке у меня зазвенело в ухе.
— Да, Иван Леонидович. Да. Шестая серия будет в полночь с понедельника на вторник. Седьмая и восьмая — в ночь со вторника на среду: согласно прежнему расписанию. Ночью со среды на четверг вы прочувствуете девятую часть нашего фильма. Затем мы ненадолго прервём просмотры. Посмотрим, нужна ли вам десятая часть.
— Что вам от меня нужно? — спросил Зверев. — Зачем вы мне звоните? Это… Это…
Голос режиссёра прозвучал устало.
— Вот это уже деловой разговор, Иван Леонидович, — сказал я. — Приятно иметь дело с умным человеком. Рад, что вы задали этот вопрос уже сейчас. Не ещё через неделю. И не через месяц. Потому что к тому времени вы рассуждали бы уже не так здраво. После стольких серий нашего фильма… объяснения уже не понадобились бы.
Я сделал паузу и спросил:
— Вам ведь пятьдесят девять лет, Иван Леонидович?
— Да. А что…
— Вы уже не юноша. Для долгого просмотра нашего фильма вы не годитесь. Как это ни печально звучит. Мы продемонстрировали бы вам хоть сотню серий. Если бы это понадобилось для нашей цели. Я не шучу, Иван Леонидович. Это был бы по-настоящему многосерийный проект. Надеюсь, что эта возможность останется невостребованной.
— Что вам от меня нужно? — повторил Зверев. — Я не понимаю…
Он шумно вздохнул.
— У меня к вам просьба, Иван Леонидович, — сказал я. — Выскажу её от имени всей нашей Киноассоциации чукотских шаманов. Звучит наша просьба так: Елена Лебедева. Помните такую актрису? Которая снялась в нашумевшем фильме «Три дня до лета». Вы не так давно осчастливили её предложением руки и сердца. От которого Лебедева отказалась.
— Причём здесь Лебедева?
Алёнину фамилию режиссёр произнёс едва ли не по слогам.
— Совершенно ни при чём, — заверил я. — Примите её отказ спокойно, Иван Леонидович. Принесите Леночке извинения за… сами додумайте, за что. Публичные извинения, Иван Леонидович! Сообщите своим друзьям и коллегам, что Лебедева прекрасная актриса. Скажите им: вы приветствуете её новые появления на большом экране.
— Так вас Лебедева на меня натравила?
Я услышал в вопросе Зверева негодование.
— Мой звонок вы сами организовали, Иван Львович. Ведь это вы породили головную боль. Устроили её хорошему человеку. Которому очень симпатизирует наша Киноассоциации чукотских шаманов. Рад сообщить, Иван Леонидович: мы всегда вам напомним о головной боли. Если это снова понадобится. Око за око. Помните такой девиз, Иван Леонидович?
Я замолчал — в динамике трубки звучало тихое шипение (дыхание режиссёра?).
— Хотите сказать… это из-за вас… у меня болела голова? — спросил Зверев. — Как вы… это сделали?
Финальные слова вопроса режиссёр произнёс едва слышно.
Я хмыкнул.
— Браво, Иван Леонидович. Вы всё же сообразили. Не прошло и года.
— Не ёрничайте! — воскликнул Зверев. — Ответьте по существу! Я!..
Режиссёр не договорил: он снова застонал.
Я сказал:
— От лица Киноассоциации чукотских шаманов ответственно заявляю: мы оперируем только великой силой искусства — колдовства и прочих сглазов не существует. Ещё есть «связи», авторитет среди коллег по цеху и желание навредить ближнему. Я прав, Иван Львович? Так вы проделали ваше колдовство? Вы именно так устроили Лебедевой головную боль?
— Вас посадят в тюрьму, — сказал Зверев.
Его голос прозвучал едва слышно.