Посмотрел на серьёзное лицо бабушки Вари. Улыбнулся.
— Платок готов, — сообщила Варвара Юрьевна. — Когда начнём?
Я посмотрел на часы и ответил:
— Через час с четвертью. Ровно в полночь. Как я ему и пообещал.
За две минуты до полуночи Варвара Юрьевна вручила мне пропитанный кровью кинорежиссера Ивана Зверева носовой платок. Она сказала, что прибинтует его к моей руке. Но я от её предложения отказался.
Махнул рукой и ответил:
— Сегодня одна серия. Просто подержу его в руке.
Я зажал носовой платок в кулаке — бабушка Варя взяла меня за запястье.
Ещё час назад мы с ней единогласно решили, какой именно предмет сегодня используем для «поиска». Потому что и у бабушки, и у меня он ассоциировался с Еленой Лебедевой. Мы посчитали: так будет символично.
Варвара Юрьевна вздохнула, закрыла глаза и произнесла:
— Это билет в Московский театр сатиры…
Я тоже зажмурился, словно тоже представлял полученный от Алёны билет — тот самый, где с обратной стороны теперь красовались не только записанные мною ФИО режиссёра, но и сделанные Сан Санычем записи.
Воображаемая стрелка компаса будто бы лениво качнулась и указала на стену, за которой (в комнате моей мамы) на спинку стула я не так давно повесил рубашку. Билет лежал там, в кармане. По моей руке в сторону головы побежали мурашки.
— Готово, — сказал я.
Варвара Юрьевна открыла глаза.
— Может, ещё разок? — спросила она.
Я усмехнулся и покачал головой.
— Я пообещал Звереву, что покажу сегодня ночью только одну серию. Де… папа говорил: донорам перепадает больше головной боли, чем досталось бы от сеанса без платка мне. Поэтому на сегодня хватит. Посмотрим на его реакцию.
Второй раз я позвонил режиссёру в пятницу вечером. Из другого таксофона.
Сразу узнал голос Зверева.
— Алло?
— Здравствуйте, Иван Леонидович.
— Снова вы?
На втором слове режиссер будто бы взвизгнул.
— Иван Леонидович, вас снова побеспокоил представитель Киноассоциации чукотских шаманов, — сказал я. — Скажите, понравилась ли вам первая серия нашего фильма?
— Какая ещё серия? — сказал режиссер. — Товарищ, о чём вы говорите?
— Ну, как же. Остросюжетный художественный фильм «Головная боль режиссера Зверева». Сегодня ночью вы просмотрели первую серию. Разве не так, Иван Леонидович? Как ваша голова? Ещё побаливает?
Примерно пятнадцать секунд я слышал в динамике телефонной трубки только дыхание режиссера.
— Причем тут моя голова? — спросил Зверев.
Сквозь стеклянную дверь телефонной будки я проводил взглядом спешившую к входу в метро девицу — та вышагивала, будто манекенщица по подиуму на показе новой коллекции одежды от известного модельера.