Вадим поморщил нос. Хмыкнул.
— Ты меня запугиваешь? — спросил он. — Серьёзно?
— Ты боишься умереть?
Надин брат фыркнул.
— Я больше ничего не боюсь… — ответил он.
— Вот и прекрасно, — сказал я. — Потому что в этом варианте есть и вероятность того, что ты просто уснёшь примерно на сутки. Потом проснёшься совершенно здоровым. Встанешь с этой кровати и займёшься, наконец, полезным делом.
Вадик посмотрел мне в глаза, заявил:
— Прекрасный вариант. Мы с Надькой в него верили… два года назад. Она в него верит до сих пор. По крайней мере, так она мне говорила. Вот только в него теперь не верю я. Так что не рассказывай мне сказки. Прямо скажи, что хочешь отправить меня в больницу. Чтобы я не мешал морочить голову моей наивной сестре.
Диктор радио выдержал паузу. Взял паузу и я: посмотрел Вадиму в глаза. «Активную деятельность ведёт советская кооперация на международной арене…» — ожил радиоприёмник.
— Вадим, — сказал я. — У меня нет никаких планов на твою сестру. Вообще никаких. Я пришёл сегодня не к ней, а к тебе. Потому что мне для работы нужен такой человек, как ты. Который самостоятельно сделает выбор…
Вадим хмыкнул и перебил:
— Выберет из двух вариантов?
— Да. Из двух вариантов.
Я снова постучал по изголовью.
— Ладно, я подыграю тебе, — сказал Надин брат. — Я выбрал. Хочу встать и пойти. Как Илья Муромец. Ты доволен?
Я покачал головой.
— Ты неправильно меня понял, Вадим. Два варианта выглядят так. В первом всё в твоей жизни останется в точности, как сейчас. Ты будешь слушать радио, есть пирожки… ну и дальше по списку — не мне его тебе озвучивать. Второй вариант даёт тебе шанс получить одну из двух возможностей. Первая возможность — это встать с кровати, подобно Илье Муромцу.
Вадик вновь ухмыльнулся.
— Вторая возможность, — продолжил я, — это умереть. Вероятность того и другого одинаковая. Это если ты предпочтёшь второй вариант. Ты либо умрёшь, либо полностью выздоровеешь: исчезнут даже вот эти прыщи, что сейчас у тебя на шее. Повторяю: шансы на смерть и на полное выздоровление одинаковые. Тут уж, как тебе повезёт. Но в первом варианте ничего не изменится гарантированно.
Вадик ухмыльнулся.
— Это ты надо мной так поиздевался? — спросил он.
— Я предложил тебе выбор.
«…За мир, демократию и социальный прогресс, против капиталистических монополий…» — убеждал радиоприёмник.
— Это такая шутка?
— Это такое предложение, которое я сделал пока только тебе, Вадим. Но кандидатов на подобный выбор у меня вагон и маленькая тележка. Если ты сейчас выберешь прежнюю жизнь, то я просто уйду и больше не вернусь. А ты останешься наедине с радиоприёмником и с запахом собственной мочи. Это без вариантов. Другого шанса изменить жизнь ты от меня не получишь.
— Жизнь? — переспросил Вадим. — Считаешь это жизнью⁈ По-твоему, я сейчас живу?
— По-моему, ты сейчас тупишь, — сказал я. — И тратишь моё время.
Я взглянул на настенные часы — на них же посмотрел и Вадим. «…Нет сомнения, что они оправдают высокое доверие партии и народа…» — заверил голос из радиоприёмника. Вадик перевёл взгляд на моё лицо.
— Что тебе от меня нужно? — спросил он.
— Чтобы ты определился. Оставишь всё, как есть? Или рискнёшь?