— Се…
Надин голос сорвался — Надежда кашлянула.
— Серёжа пришёл! — сообщила она.
— Какой ещё Серёжа⁈
— Серёжа… из пансионата!
Хорошо поставленный голос диктора радио почти затмил донёсшиеся из комнаты звуки недовольного ворчания. Диктор радостно сообщил, что «…советское кооперативное движение неразрывно связано с именем Владимира Ильича Ленина…» Я посмотрел на Надю, увидел: будто бы от духоты её щёки покрылись розоватым румянцем.
Спросил:
— Чем занимаешься?
— Пирожки леплю, — ответила Надежда.
Она показала мне испачканные мукой ладони.
— С чем пирожки?
— С капустой.
— Пирожки с капустой — это хорошо, — заявил я.
Надя нерешительно улыбнулась.
— Я только начала, — сообщила она. — Ещё ни один не пожарила.
Надежда виновато пожала плечами.
— Тогда не отвлекайся, — сказал я. — Честно говоря, я не к тебе пришёл. У меня есть разговор к твоему брату.
— К Вадику?
Надя недоверчиво посмотрела мне в лицо.
Я улыбнулся и кивнул.
— Именно. К Вадику. Не возражаешь, если я к нему войду?
Я указал на дверной проём комнаты, где виднелось прикрытое простынёй изножье металлической кровати. Надя будто бы с удивлением посмотрела в указанном мной направлении. «…Советские кооператоры способствуют расширению экономических связей между городом и деревней…» — вещал по радио голос диктора.
— Надька, что ему нужно⁈ — крикнул Вадим. — Зачем этот тип припёрся⁈
Я чуть приподнял брови и спросил:
— Пройду к нему?
Я снова показал портфелем на изножье кровати.
Надя ответила с секундной задержкой.
— К…конечно, — сказала она. — Проходи, Серёжа.
Надя вытерла руки о фартук.
Я сбросил полуботинки; прошёл мимо Надежды — чиркнул плечом по стене, оклеенной желтоватыми обоями. Шагнул в комнату (почувствовал запах пота), встретился взглядом с воспалёнными будто бы от недосыпа глазами рыжеволосого мужчины, полусидевшего на кровати. Отметил, что сегодня на щеках и на подбородке Вадима блестела рыжеватая щетина.