— Леночка, назовите его фамилию.
— Зверев, — ответила Алёна. — Иван Леонидович Зверев. Знаменитый режиссер. Заслуженный деятель искусств РСФСР. Лауреат двух Сталинских премий. Лауреат Ленинской премии. Говорят, что он дружит с Екатериной Алексеевной. Причём, давно. Ещё с тех времён, когда она была Первым секретарём Московского горкома КПСС.
Мой прадед хмыкнул, покачал головой.
— Екатерина Алексеевна — это кто? — спросил я.
— Фурцева, — ответил Юрий Григорьевич. — Министр культуры СССР.
— Нехило, — сказал я. — Тогда без вариантов. Жалобы не прокатят.
Алёна кивнула.
— Мне так и сказали, — сообщила она.
— Зверев… — произнёс мой прадед. — Это тот, который снял «Сталинские соколы»? Так ему же лет шестьдесят уже…
— Пятьдесят девять, — сказала Лебедева. — Исполнилось первого августа.
— Кхм. Делааа. Вот это кинооо…
Юрий Григорьевич постучал пальцем по столу.
— Жаль, очень жаль, — произнёс он. — Даже и не знаю, что ещё сказать.
Мой прадед поднял взглянул на Алёну.
Лебедева улыбнулась.
— Всё, как везде и всегда, — заявил я. — Ничего нового и удивительного. Люди не меняются. Даже со временем.
Юрий Григорьевич вздохнул.
— Пожалуй, ты прав, Сергей, — сказал он. — Люди… они такие. Постоянные.
Лебедева кивнула.
Прадед кашлянул и спросил:
— Сергей, так ты пойдёшь завтра в театр?
Я посмотрел на Юрия Григорьевича, сказал:
— Ты не оставишь нас наедине? Минут на пять. Мы с Алёной поговорим.
Мой прадед выбрался из-за стола. Покряхтел, ушёл.
Я сделал глоток кофе — смочил пересохшее горло.
Алёна подпёрла кулаком подбородок, посмотрела на меня.
— О чём мы поговорим, Серёжа? — спросила Лебедева. — О чём ты хотел мне рассказать? Я тебя слушаю.
Я заглянул Лебедевой в глаза и спросил:
— Алёна, ты помнишь, о чём мы говорили с тобой в пансионате?
— О чём?