Лебедева опустила взгляд — посмотрела на дно чашки.
— Поняли… наверное, — ответила она. — Юрий Григорьевич, знакомый кинорежиссёр в понедельник сказал мне то же, что и вы сейчас. А ещё он мне сообщил, что на «громкие» проекты в ближайшие месяцы… или даже годы меня не позовут. Посоветовал мне смириться с этим и ждать… своего часа. Сказал, что я ещё молодая актриса: у меня всё впереди. Подождём.
Алёна пожала плечами.
Прадед нахмурил брови, взглянул на меня и снова повернулся к Лебедевой.
— Не понимаю, — произнёс он. — Зачем вам ждать, Леночка? Почему должны ждать мы? Люди желают увидеть вас на экране. Снова. Как можно скорее. Мы по нескольку раз посмотрели «Три дня до лета». Хотим увидеть вас в новых фильмах! Решительно не понимаю: зачем вам и нам ждать? Ваш час уже настал. Это понятно даже мне, далёкому от мира кино человеку.
Лебедева повела плечом.
Она посмотрела на меня и будто бы смущённо отвела взгляд.
— Юрий Григорьевич, — сказала Алёна. — Я полностью с вами согласна. Но поделать ничего не могу. Так уж сложились обстоятельства. Непреодолимые. Путь в кино мне пока заказан. Разве что появлюсь на экране в крохотных ролях. Или в дебютных работах молодых режиссеров — в ролях второго плана. На главные роли в ближайшее время мне сказали не рассчитывать.
— Кхм. Не понимаю. Почему не рассчитывать?
Алёна дёрнула плечами.
— Я… не сошлись характерами с… одним известным режиссером, — сказала она. — Он… я не так давно поспорила с ним. У меня было плохое самочувствие и скверное настроение. Грубо ему ответила. Наверное. Вот теперь и расплачиваюсь за свою вспыльчивость. Мне сказали: я не первая и не последняя, кого он оставил без кино. Посоветовали подождать, пока… изменится ситуация.
Юрий Григорьевич покачал головой.
— Леночка, простите, но это звучит абсурдно. Кхм. Что же вы не поделили с этим человеком? Почему вы поссорились? Почему вы перед ним не извинились? Наверняка же ещё можно всё исправить.
Лебедева усмехнулась.
— Не стала его любовницей? — спросил я.
— Сергей! Кхм.
Лебедева едва заметно кивнула — мой прадед приподнял брови.
— Леночка, это правда? — спросил он.
Юрий Григорьевич опёрся локтями о столешницу.
— Почти, — ответила Алёна. — Иван Леонидович сделал мне предложение. Я сначала подумала: он пошутил. Но он… проявил настойчивость. Я не свела ситуацию к шутке — в этом моя вина. Последняя наша с ним встреча вылилась в ссору. Сцена получилась бурной и некрасивой. Её заметили. Мне тогда было всё равно. Думала, что для меня уже всё это не имело значения.
Лебедева пожала плечами.
— Вот, — сказала она. — Так получилось.
— Можно же извиниться! — повторил мой прадед.
Теперь уже усмехнулся я, спросил:
— Как ты себе это представляешь?
— Всегда!.. Кхм. М-да.
Юрий Григорьевич потёр пальцем переносицу.
Он покачал головой и заявил:
— Можно пожаловаться на него… в Министерство, к примеру. Или даже написать жалобу на самый верх. Леночка, вы сейчас популярная и известная актриса. Наверняка в Кремле тоже смотрели ваш новый фильм. Этот режиссер… такой влиятельный человек? Кто он? Ведь не мог же всего один человек наложить такой запрет. Иван Леонидович… кхм.
Юрий Григорьевич попросил: