- Ты только что ударил меня, - голос звучит тихо, но каждое слово падает, как приговор. Губы горят от привкуса крови, а в виске пульсирует горячая боль, напоминающая о его ударе. - И за это ты ответишь. Я сниму побои, зафиксирую их у судмедэксперта, и тогда ты узнаешь, что значит переступать все границы.
- Мама, тебе больно? - Саша тянется ко мне, его маленькая ручка дрожит в воздухе, пальчики растопырены от страха.
- Нет, солнышко, все хорошо, - быстро вытираю слезы, которые сами катятся по щекам, оставляя соленые дорожки на коже.
На секунду в его глазах мелькают страх, ярость, но он тут же берет себя в руки, потому что Саша все еще смотрит, и он не может сорваться при ребенке. Ну хоть немного заработала голова, но не легче от этого.
- Ты не сделаешь этого, - его голос звучит спокойно, будто он уже все просчитал и решил за меня. Он наклоняется чуть ближе, и я чувствую его дыхание, теплый кофейный запах с примесью чего-то крепкого. - Ты не станешь тащить наш брак через суд, не станешь выносить сор из избы. Ты просто проглотишь это, как всегда, и будешь жить дальше.
Ой какой павлин не ощипанный. Где там кастрюля с кипятком? Надо ошпарить, чтобы легче драть было.
- А если уж так хочется развода, он будет на моих условиях. Не потому, что я тебе изменил, а потому что ты сама довела меня до этого.
Батюшки свят, я его довела. Бедный, несчастный, горем убитый. Посмотрим, как он запоет, когда разобьется о скалы реаьности.
- Папа, не надо так говорить маме! - Саша вдруг вскрикивает, и его голосок, обычно такой тихий, теперь звенит по всей палате. Он вскакивает на кровати, его больничная пижама морщится, а волосы встают дыбом от резкого движения.
- Сашенька, не вмешивайся, - Игорь поворачивается к нему с фальшиво-ласковым тоном, но я вижу, как его пальцы сжимаются в кулаки, как костяшки белеют от напряжения. - Это взрослые дела. Ты же не хочешь, чтобы мама и папа ругались? - он протягивает руку, чтобы погладить Сашу по голове, но сын отстраняется.
Игорь недоволен, поджимает губы. А что он думал, здесь ему всегда будут рады? А вот и нет.
- Уходи, Игорь. Это больница, а обо всем остальном можешь писать на ту почту, с которой пришло уведомление. Этот человек будет заниматься разводом.
- Дура ты, Марго, и не лечишься. Хочешь войны, будет тебе война. Голая от меня уйдешь, идиотка!
- Да нет, дурой и идиоткой я была раньше, потому что верила тебе, потому что думала, что ты человек, а не подлая тварь. Но сейчас я не дура. Это ты редкий козел, который даже перед собственным сыном не может признать, что он сделал.
Вижу, как каждое слово попадает в цель. Его глаза сужаются, ноздри раздуваются, а губы сжимаются в тонкую линию. Ну, давай, попробуй еще раз. Я жду.
- Мама, папа, перестаньте! - Саша закрывает лицо руками, его плечики трясутся, а голос срывается. Он съеживается под одеялом, будто пытается спрятаться от нашего крика, и это зрелище разрывает мне сердце на части. - Я не хочу, чтобы вы ссорились! - его слова звучат так искренне, так по-детски наивно, что за них хочется порвать без пяти минут бывшего мужа на части.
- Видишь, до чего ты довела ребенка? - Игорь шипит мне в лицо. Он наклоняется так близко, что я вижу каждую пору на его коже, каждую морщинку у глаз, которые теперь кажутся мне чужими. - Из-за твоих истерик он теперь... – он запинается, будто пытается сдержать поток брани, который вот-вот вырвется наружу.
- Он не может смириться, что его отец так не уважает мать и смеет поднимать на нее руку. Он теряет к тебе уважение за жестокость и подлость.
Дыхание Игоря срывается, глаза сужаются, и я вижу, как его рука снова сжимается в кулак. Пошла вода горячая.
Мышцы на его предплечье напрягаются, кожа натягивается, обнажая вены. Он замахивается и мир застывает.
Саша вскрикивает, его голос пронзительный, как сирена, и я вижу, как его глаза расширяются от ужаса. Вот так рушится детский мир, и мне стыдно, что он все это видит, я плохая мать, но все происходит так, как происходит.
Я не отвожу глаз от руки Игоря, чтобы успеть отразить удар. Дважды он меня не тронет.
Но вот беда, она замерла в воздухе, напряженная, готовая обрушиться вниз с новой силой, и почему-то медлит.
В этот момент я понимаю, что бы ни случилось дальше, все уже кончено.
И я этому рада, а за дверью слышатся тяжелые шаги.
Глава 19
Глава 19
Марго
Спустя секунду в дверях возникает силуэт мужчины в идеально сидящем темном костюме.
- Не советую вам продолжать, - его голос спокоен, но в нем уверенность, от которой по спине пробегают мурашки облегчение.