Нет, так не должно все закончиться. Он герой! Герой Атома.
Он снова встал в позицию. С трудом, с криком, распрямился. Навел прицел в невидимую точку на небе высоко над куполом Храма. Дыма от шашки все еще не было, хотя чертовы гуль и баскер дали студентке нормальную фору.
Что ж. У него не осталось выбора. Он зачем-то задержал дыхание, как будто это имело значение и нажал на спуск.
Установка со свистом отправила тяжелый снаряд в полет, Максимов не удержался и все же упал. И осознал, что уже не встанет.
Он смотрел на здание театра и отсчитывал в голове мгновение. Раз, два, три…
Вспышка больно ударила по глазам, мигом поглотив строение, а затем и все вокруг. Все вокруг тут же задымилось, а потом этот дым, фасад здания, сам асфальт с земли сорвало взрывной волной — она подхватила смешную и незначительную стальную фигурку и потащила прочь.
Капитан закрыл глаза. Ему было уже все равно.
* * *
Госпожа Ректор перерезала ленту, мальчики в форме и белых перчатках подхватили ткань и стащили ее с постамента.
Люди, множество людей, почти весь Атом и его гости — большая делегация из Сибирской республики, зааплодировали.
На большом мемориале из черного камня посреди красивого зеленого сквера был изображен Оперный театр, из крыши которого поднимался ядерный гриб. А на его фоне стояло шесть статных фигур.
Предстояло сказать речь — дурацкую, напыщенную, но необходимую. Госпожа Ректор повернулась к жителям и гостям.
— Сегодня мы чтим память уроженцев нашего города и представителя Сибирской республики, настоящих героев, которые спасли не только Атом, не только наш город, но и десятки тысяч жизней по всей Сибири. Их жертва никогда не будет забыта. Благодаря ним мы продолжаем спокойно жить и развиваться. Орда рассеяна и дезорганизована. Да, в пустошах и на орбиталях стало значительно опаснее, но это то, что мы можем преодолеть. Военный институт уже занимается этим вопросом и уже скоро, я уверяю вас, ворота Атома снова откроются, и мы сможем выходить в пустоши и, я верю, настанет день, когда мы сможешь назвать и их своим домом.
На самом деле сказать хотела она совсем другое.
Я отправила на смерть нескольких хороших людей.
Я выбрала кому умирать ради общего блага.
И я никогда себя не прощу.
ОБНАРУЖЕНО РАСЩЕПЛЕНИЕ ПРОСТРАНСТВА-ВРЕМЕНИ
ИДЕТ ОБРАБОТКА... ОЖИДАЙТЕ.
Расщепление 4
Второй вышел в партер, аккуратно усадил временно выведенную из строя Марту в ближайшее кресло, а потом осторожно, поморщившись, потрогал бок. Было мокро от крови, рана оказалась глубже, чем он думал.
Но это было неважно — скоро он перестанет чувствовать что-либо.
Близость полного исчезновения неожиданно не пугала. Было даже… уютно?
Он спокойно прошел мимо Ильи, который скинул силовые перчатки и смешными по сравнению с костюмом, бледными кистями застучал по клавиатуре.
Подошел к сражающимся синту и суперсолдату, отсчитал нужное количество секунд, почти не глядя сунул руку вперед в пространство — как раз в тот миг, когда в этом месте оказалась грудь синта, сжал пальцы и рванул на себя. Андроид тут же застыл в той позе, в которой был в последний миг, а потом как подкошенный смешно упал на пол.
Второй показал остановившемуся и очень удивленному Скаю содержимое руки. Небольшой ядерный реактор — сердце робота.
— Видишь, я тоже так умею, — не без самодовольства сообщил Второй.
В зал стали забегать люди Седьмого, Захар поднял руку, и они замерли, опустив уже вскинутые было автоматы. Когда зашли сами апостолы, он обернулся на Илью, который сосредоточено продолжал работать и даже содрал с себя шлем, который, видимо, мешал.
Благородная жертва, что тут скажешь.
— Почему этот гладкокожий… — начал было Седьмой, в ужасе смотрящий на Илью, который кощунственно рылся в файлах самого Пришедшего. Но тут же осекся и схватился за голову.