— Это она должна сама раздвинуть перед тобой ноги без насилия и препаратов.
— И давно ты стал таким правильным?
— А у меня жена будущая училка.
— Ты же говорил владелица салона,
— Одно другому не мешает. Бык, я не хочу видеть твоих людей в своем районе.
— А ты держи своих мордоворотов подальше от моего.
— И свою землю я заберу.
— Ага, попробуй.
Мы выходим из ресторана. Оставляем деньги, идем к машине.
— Давид... – Артем заговаривает уже на улице, а я закуриваю сигарету.
— Думаю, дочь Ульянова жива, и Чернышевский ее трахает.
— Надо найти ее.
— Поставь за ним слежку. Долго ни один мартовский кот ждать не будет.
После данных указаний везу свое тело в зал, там выбиваю дух из груши, постоянно думая про Аню и ее фразу: «Или мой или ничей».
Трахаться я могу с кем угодно, проблемы никогда не было. И при этом могу брать силой Аню, ей такое вполне себе нравилось. Но стоит вспомнить, какой неживой она была после насильного минета… Я не хочу видеть ее такой. Живой и яркой, импульсивной и эмоциональной она нравится мне гораздо больше.
Добровольно, да, именно так я хочу, чтобы она со мной была. А если для этого придется пожертвовать регулярным сексом, то я, пожалуй, готов.
— Аня? – звоню ей из зала, смотрю на свое пропитанное потом тело. – Я все решил. Считай, свободна твоя Маша.
— О, правда? Так быстро?
— Главное, мотивация…
— Мм, и какая у тебя?
— Ты мне обещала ужин.
— Да? Не помню такого…
— Не шути так… Сегодня будет незабываемый вечер. Я решил, что готов променять всех шлюх на тебя.
— О господи, какая честь! Я сейчас расплачусь. С
22:32
кучать не будешь?
— Уверен, ты мне не позволишь скучать.
— Так мне скоро рожать. Нельзя будет сексом заниматься.
— А рот тебе на что? Все решим, не переживай. Все, жди меня в восемь. И надень то зеленое. Оно мне понравилось.
— Конечно, в этом же мире все крутится только вокруг тебя.