Вопреки моей воле, глаза скользят к Ронану, и наши взгляды встречаются. В его глазах сверкает огонек, и я понимаю, что он смотрит на меня с гордостью.
— Биргит, ты же не позволишь ей? — резко говорит лорд-протектор, но я едва слышу его, как и спор, в который вступают эти двое.
Биение сердца утихает, но Ронан не отводит от меня свой взгляд, да и я не спешу. Он смотрит на меня, как будто я самая красивая женщина, которую он когда-либо видел. Та, которая достойна его внимания. Мы не можем оторвать друг от друга глаз.
Лорд-протектор смотрит то на своего сына, то на меня, и на его лице появляется мрачное выражение.
— Понятно, — говорит он, стиснув зубы, с гневом в голосе. — Хорошо. Продолжай, Биргит.
— Ну, теперь, когда я получила ваше разрешение, — жрица усмехается. — Оно мне вообще не было нужно, — бормочет она, затем ее взгляд переходит на меня. — Наоми. Я дам тебе браслет из лунного камня, который ты должна носить все время. Каждая бусина была вырезана из портала в этом мире, поэтому, как бы далеко ты ни ушла в своем паломничестве, ты всегда сможешь найти дорогу домой. Они будут светиться, пока порталы открыты, а с приближением их закрытия, свет постепенно начнет угасать. Чтобы найти дорогу к порталу, дотронься к одной из бусин и следуй по дороге, которую она укажет. Еще, этот браслет поможет тебе найти других паломниц, находящихся в том же дворе, что и ты.
Я киваю. В горле пересохло, и я остро чувствую на себе пристальные взгляды.
— Какой из дворов фейри ты планируешь посетить? — спрашивает верховная жрица.
— Осенний, моя верховная жрица, — отвечаю я.
Она машет рукой одной из четырех жриц, держащих корзины с браслетами, и женщина медленно подходит.
Мое внимание привлекает лорд-протектор, который наклоняется над пустым креслом между ним и его сыном.
— Я составил список кандидаток, которых ты можешь рассмотреть в качестве невесты, — говорит он слишком громким шепотом, бросая на меня взгляд, а затем отводя его. — Сын, я надеюсь, что ты встретишься с каждой из них, прежде чем выбрать себе жену. Возможно, в течение следующих нескольких месяцев.
Эти слова как пощечина, и все силы меня покидают.
Ронан напрягается, его глаза устремляются на меня, он пытается что-то сказать, но молчит. Весь мир переворачивается, я не могу дышать, но продолжаю стоять на месте. Лорд-протектор замечает выражение лица сына и откидывается на спинку кресла, довольный, как будто только что раскрыл тайну.
— Пора бы уже. Ты слишком стар, чтобы все еще быть неженатым в свои двадцать пять, — он поправляет кольца на пальцах.
Нет, у меня нет ни малейшего шанса скрыть роман с Ронаном, учитывая то, как он на меня смотрит. Я стараюсь придать своему лицу невозмутимый вид и оборачиваюсь к верховной жрице. Она берет браслет из корзины и надевает на мою руку прохладные молочно-белые бусины.
— Я благословляю твое паломничество. Пусть оно пройдет успешно, и ты найдешь обратную дорогу к нам, — она кратко кивает мне в знак прощания.
Я не смотрю на Ронана, когда спускаюсь с подиума, а Кандра занимает мое место. Как я могу посмотреть ему в глаза? Мне кажется, что я иду по воде, и мне с трудом удается не вырвать только что съеденную пищу.
Наверное, я выгляжу как взъерошенная кошка, готовая к прыжку, потому что Имоджен бросает на меня строгий взгляд.
— Не беспокойся об играх лорда-протектора и сосредоточься на своей миссии.
Церемония заканчивается в одно мгновение. Прежде чем я успеваю сказать Ронану хоть слово, нас, паломниц, выстраивают в длинную шеренгу за процессией жриц и ведут к выходу из замка. Я отчаянно оглядываюсь через плечо, и лишь на секунду успеваю увидеть, как он стоит один. Его лицо побледнело, а брови нахмурены, и этот образ врезается в мою память.
Я иду следом за другими паломницами по перекинутому через овраг широкому мосту, и затем, через цветущие замковые сады. Под моими сапогами хрустят лепестки яблоневых цветов, осыпавшихся на дорожку. Сладкий аромат наполняет воздух, вперемешку с пением птиц и легким прикосновением весеннего солнца к коже. Этот момент не имеет права быть таким красивым — не тогда, когда мое сердце сжимается от боли, а кровь бурлит от страха.
Я могу потерять Ронана. Какая-нибудь знатная леди наверняка уже вонзит в него свои когти к моему возвращению. Лучше вообще о нем не думать. Зачем ему меня ждать, если я сама его оттолкнула?
С каждым шагом, который я делаю за пределы замка и в сторону Мистического Леса, моя решимость укрепляется. Я думаю только о своей миссии. Мы проходим через фермы и маленькие деревушки, солнце поднимается все выше, а работающие крестьяне замирают, провожая нас взглядами.
Над паломницами и жрицами витает глухое молчание. Слышны лишь шаги наших сапог и ровное тяжелое дыхание. Этот ритуал — священный. Своего рода очищение, когда мы оставляем позади атрибуты нашей прошлой жизни. Невероятно одинокое состояние — бояться и быть окруженной людьми, но не иметь возможности с ними поговорить.
Все следы цивилизации исчезают, когда мы входим в лес, следуя по дороге, прорезающей древнюю дикую местность. Здесь холмистый ландшафт, заселенный корявыми деревьями с огромными стволами и разветвленными кронами, многие из которых еще не обросли листьями. Их серая кора покрыта желтым лишайником. Большие плиты сланца, покрытые зеленым мхом, выглядывают во многих местах из-под растительности.
В лесу царит зловещая атмосфера, как будто он видел сотни поколений людей, которые приходили и уходили. Я невольно дрожу, и не только от холода. Такое чувство, будто весна обошла стороной эти высокогорья. Туман стекает по каменным склонам и собирается в маленьких ущельях, но, кажется, не касается дороги. Царит зловещая тишина и сам лес как будто затаил дыхание.
Я понимаю, что достигла точки невозврата, когда мы проходим четыре старинные каменные арки с изображениями фейри. На летней сцена с русалками и ракушками. Осенняя с листьями, разбросанными вокруг бабочек. Зимняя вся в снежинках и тюленях, которые, кажется, превращаются в обнаженных женщин. Последняя — весенняя, я содрогаюсь при виде Ку Ши с широко раскрытой пастью и разбросанными вокруг него цветами.
Холодный пот выступает на моем теле, когда дорога выходит на огромную травянистую поляну, окруженную холмами сланца, а в ее центре находится массивное кольцо каменных арок. Они выше двух мужчин, каждая построена из трех грубо обтесанных и покрытых желтым лишайником прямоугольных плит серого гранита. Я настолько засмотрелась на них, что совершенно не заметила жриц и друидов внутри.
Пока их пение на странном языке не доходит до моих ушей. Ноты их песни поднимаются до высоких тонов, затем опускаются до низких, постоянно колыхаясь странным образом.