Я подскочил к студенту.
– Что? – Кровь ударила мне в голову, лицо обдало жаром. Я схватил его за воротник, подсек ноги, и он отлетел к дверям гаража. – Что ты сказал?
– Убешники гребаные. Еще Польша!
Он стоял передо мной на коленях, упираясь руками в бетон. Длинные волосы падали на куртку. Я огляделся, светя фонарем в захламленное нутро гаража. Луч остановился на изогнутой выхлопной трубе, брошенной под скелет «комара». Я кивнул Вонтлому. Тот вытаращил глаза. Я посветил ему в лицо. Он заслонился, но отступил на шаг, наклонился и подал мне трубу. Переложив фонарь в левую руку, я с размаху врезал коленопреклоненному студенту по затылку, так что труба аж выгнулась еще раз. Тот взвизгнул и осел на землю. Я добавил еще. Он не шевелился. Я посветил поближе. Мясорубка.
– Размозжено основание черепа, – тяжело дыша, проговорил я.
– Ты чего… – пробормотал Вонтлый. – Что вы… гражданин капитан… что вы наделали?..
– Навел порядок в бумагах, – я нашел тряпку и принялся вытирать трубу. Пульс постепенно успокаивался. – Теперь ведь снова все сходится?
– Н… но… это же преступление. Железом по башке. Как так?..
– А тот дырокол из чего был, из майсенского фарфора?
– Будет следствие. Протоколы. Труп.
– Какое еще следствие? У тебя же есть протокол вскрытия? Печать, подпись, доктор засвидетельствует. Два дня назад он лежал в морге, в списке покойников он имеется. Кого я тут якобы убил? Возьмите себя в руки, лейтенант, черт побери. И не блевать мне тут!
– Про… простите.
Он глубоко вздохнул, утер лоб и, сунув руки в карман, встал над трупом.
– А если он опять… того? – мрачно спросил он.
– Что?
– Ну… один раз у него уже получилось.
Я поскреб подбородок.
– Вряд ли выйдет.
Он подозрительно взглянул на меня.
– То есть?
Я посветил дальше вдоль стены.
– Там. Должна быть полная.
Вонтлый послушно полез в груду металлолома, опрокинув два велосипеда. Грохот отдался эхом по всему району. Он испуганно замер, но тут же громко чихнул от поднятой пыли, схватился за нос и чихнул еще раз, рухнув при этом на шкафчики – я уже хотел подойти к нему и стукнуть той же трубой по его пролетарской башке, может, в конце концов он бы очухался. Поднявшись, он немного постоял, покачиваясь на пятках, в конце концов успокоился и, наклонившись, поднял пятилитровую канистру с бензином.
– Так вот, если ему вдруг захочется встать, – сказал я, доставая пачку «Силезии», – устроим костер в саду. Мне давно уже хотелось прибраться после зимы, видите, как тут все заросло. А ночь такая приятная. Звезды… о, вон Большая Медведица. Закурите? – я сунул ему пачку.
Со второго раза ему удалось зажать сигарету между двух пальцев.
– Будем ждать? – моргая, спросил он. – До утра?
– Если он встанет…
Не встал.
29 апреля 1986 г., полдень
– Слушайте, сержант, я всегда закрываю, когда ухожу. В субботу папка была здесь, вчера ее нет. Поищите сами, если не верите. Что, империалистические шпионы пробрались в замочную скважину?