Читать книгу «Король боли» онлайн.

На внутренней стене кабинки, рядом с ругательствами и непристойными рисунками, кто-то методично нацарапал полтора десятка номеров дел. Воистину, до подобной системы передачи секретной информации никакой Бонд бы не додумался. И что тогда делать контрразведке? Входить за подозреваемым во все туалеты и тщательно переписывать образцы сортирной поэзии? Ставить на должность уборщиц своих офицеров? Вести постоянный мониторинг общественных уборных? МВД создает особый департамент, Сральную Службу Польской Народной Республики. Ставит своих людей в каждом сортире страны. Каждая раковина будет обыскана, сфотографирована и назначена соответствующему офицеру. Жопартамент разрастется на все воеводства, создаст ячейки в каждом управлении милиции, возникнут секретные отделения, занимающиеся нелегальными отхожими местами, в архивах министерства появятся реестры зассанцев, распухнут оперативные папки Тайных Членов…

Когда-нибудь эти язвы меня прикончат.

Половина воды успела выкипеть. Убрав бумагу в сейф, я позвонил Збышеку из следственного отдела.

– У вас в последнее время были смертельные исходы?

– Что, разошлось уже? У лейтенанта Вонтлого в пятницу какой-то студентик концы отдал.

– А-а, студент!

– Они все неженки, гражданин капитан, кости мягонькие, головки как яички, аж страшно дубинкой стукнуть.

Студент… так что, может быть… Но в субботу Вонтлый вовсе не производил впечатления чем-то взволнованного. Ба, да он был просто счастлив!

В приемной перед кабинетом Молота я разминулся с Лебой. Тот печально покачал головой.

– Что?

– Только что услышал. Москва официально опровергла. «Ничего не случилось».

У меня по спине пробежал холодок.

Полковник Ковальский лично пригласил нас внутрь – стол пани Ядзи был пуст, видимо, сегодня он отпустил ее раньше.

Едва мы сели – всего около десятка человек из всех отделов, от капитана и выше, – Молот захлопнул окно и включил допотопное радио, которое тотчас же взорвалось визгливой какофонией квакающих звуков и писков. Радио Молота не принимает никаких станций. Ведомственная легенда гласит, что его грохот способен заглушить самую изощренную подслушивающую систему. Это единственное разумное объяснение, поскольку никто не понимает, зачем полковник держит в кабинете эту рухлядь и вообще ее включает.

– Доктор Густав Дремер из Института экспериментальной физики, проверенный член партии и наш сотрудник.

Невысокий нервный человечек в коричневом пиджаке встал, поклонился, сел, вопросительно взглянул на Молота, встал, подошел к стене за столом полковника, развернул надорванную карту Европы и ткнул пальцем в точку за границей Советского Союза.

– В субботу, около часа ночи… – Он откашлялся, достал платок, высморкался, спрятал платок, снова откашлялся и продолжил: – В субботу, около часа ночи, на атомной электростанции, расположенной на территории Советского Союза, произошла авария. В атмосферу проникли радиоактивные соединения. В зависимости от перемещений воздушных масс, в течение ближайших дней заражению подвергнется меньшая или большая часть Европы; прежде всего опасность угрожает землям Польши.

– Провокация! – крикнул кто-то сзади.

Я взглянул на Метека. Он прикрывал ладонью рот. Сидевший за ним Зацюра поднял глаза к потолку. Послышался шорох стульев, смешки. Держаться не было сил, и вскоре все мы хохотали как идиоты.

Молот ждал, водя языком по кривым губам. Доктор Дремер непонимающе таращился на нас.

Постепенно восстановилось спокойствие. Доктор беспомощно повернулся к полковнику.

– Ну ладно, – буркнул Молот. – Это была официальная версия. Которую мы будем изо всех сил отрицать. Из Центральной лаборатории радиологической защиты уже поступила информация о росте радиоактивности. Уже начались утечки. На случай, если придется закрывать на карантин обширные территории страны.

– То есть никакого заражения нет? – спросил я.

– Товарищ доктор?

– Ну да. – Доктор Дремер развернул и повесил на стене другую карту – черно-белую копию физической карты Польши с вручную обозначенными на ней красными, синими и зелеными линиями неправильной формы зонами. – Будет некоторый скачок излучения, но это побочный эффект, ниже опасного для здоровья порога. Поскольку эпицентр оказался в относительной близости от Чар… Чор… Чернобыля, где действительно находится атомная электростанция, советские товарищи, судя по всему, решили использовать ее как дымовую завесу. Это прогнозируемые зоны осадков, если верить метеорологам. В первый день шло на север и юго-запад, но с вечера воскресенья держится сильный ветер с востока. Все наше воеводство оказалось в красной зоне. Министерство попросило меня…

– Эпицентр чего, доктор? – вздохнул Молот. Он уже все знал, и ему это очень не нравилось.

– Поймите, товарищи, мы не получили никакой официальной ноты, и я не могу…

– Доктор, прошу вас, мы не на партийном собрании.

– Да, – Дремер снова совершил ритуал с платком – достать, высморкаться, спрятать. – Объект был сбит советской противовоздушной обороной. Еще над Польшей он перемещался в верхних слоях атмосферы, астроном-любитель из Нового Сонча его сфотографировал, решив, что это метеор. Объект был необычно ярким и горел. Наблюдались многочисленные резкие и хаотические изменения траектории полета. Он вошел в воздушное пространство Белорусской Советской Социалистической Республики с запада, на широте Белостока, после чего направился на юго-восток и на линии Припяти вошел в небо Украинской Республики. Истребители не сумели его перехватить. Вероятно, в него попала ракета «земля-воздух», но я также слышал, будто он разбился сам. В двадцати пяти километрах к востоку от Чернобыля. Облако распространяется уже третий день. Ведутся рассуждения на тему сходства с тунгусской катастрофой, после которой также остались следы высокой радиоактивности, как после ядерного взрыва, но… на самом деле мы ничего точно не знаем. Мы пока не получили никаких результатов анализа остатков. Якобы есть сложности с забором материала. Что же касается анализа имеющегося на данных момент эффекта осадков…

Метек наклонился ко мне.