Читать книгу «Король боли» онлайн.

– Большинство. То есть сами они, вероятно, вкуколятся в последний момент. Так было при первом подходе.

– Ставлю две тысячи, что до завтрашнего вечера их не удастся даже посадить за один стол.

– По рукам. Впрочем, все решается в кулуарах и у бара. Надеюсь, ты выспался.

– У меня уже сейчас середина ночи.

– Проклятые сибариты! – скрипит попугай. – Рабы удовольствия!

Королю Боли не хочется даже рта раскрывать в сторону птицы. Он пинает пернатого носком ботинка – внутренняя дверь шлюза поднимается, и орнитопроксик влетает в пентхаус, выкрикивая ругательства на польском, португальском, английском и испанском языках.

Но пентхаус действительно выглядит так, будто извлечен из другой сказки: плюш, хрусталь, живая обшивка стен, живые ковры, живая мебель, все сияет чистотой, в тусклом свете заходящего солнца цветовой спектр смещается в сторону красного, и это сияние покрывает нежно-розовой вуалью даже стальные украшения и белый хлопок платья распорядительницы, которая подходит к вновь прибывшим гостям и направляет в отведенные для них помещения.

Городская анаркия марксистов-креационистов Рио-де-Жанейро приготовила четыре верхних этажа и пентхаус; герметично отрезанная остальная часть здания, вероятно, уже плотно забита джунклями. Освобожденные мануфактуры располагают комнатами на втором этаже. Король Боли не рассчитывает провести там много времени – контракт связывает его на сорок восемь часов, потом, скорее всего, с места он выкуколится. Или, возможно, даже раньше: если анаркии успеют до этого договориться (во что он не верит) или окончательно рассориться и прервать переговоры (что наиболее вероятно).

Оставив в комнате несессер и шляпу, он возвращается в пентхаус. Бар, разумеется, открыт (обслуживает его говорящий на кокни бармен на проксике индейского крестьянина). Король Боли заказывает водку со льдом. Сидящий на соседнем табурете зеленоглазый демон достает визитку. Король Боли поворачивается, чтобы ответить на формальное представление, и в этот момент в глубине бара, за абстрактной скульптурой и тивипетом, вспыхивает драка: кудлатая странобезьяна дергает за волосы красивую мулатку, а та бьет соперницу по голове толстой книгой. Появляются два ивановца (черные костюмы, на плечах повязки с красной звездой в лучистом треугольнике Провидения) и насильно выкуколивают с проксиков обоих всадников. Тела странобезьяны и мулатки с изолирующей чадрой, затянутой под шеей, лежат под тивипетом, одно поверх другого. По тивипету передают повтор матча «Манчестер Юнайтед» с туринским «Ювентусом», звук выключен. «Ювентус» ведет 0:2. Когда команда забивает третий гол, кто-то в глубине бара встает и затягивает с душераздирающей пьяной тоской:

– Ó pátria amada, idolatrada! Salve! Salve![7]

– Сорок лет прошло с тех пор, как Бразилия забила последний гол, – говорит демон. – С тех пор, как они сыграли здесь последний матч.

Король Боли потягивает водку. Это всегда так выглядит.

Демон оказывается проксиком пластуса островной анаркии Карибского моря. Услышав имя Короля Боли, он уверяет, что они уже не раз встречались, перечисляет места и даты. Король Боли вежливо кивает. Это вполне вероятно, ведь пластусов не так много. На сколько его наняли? На неделю. Так долго? Неужели его работодатели надеются, что дело дойдет до детального обсуждения соглашений?

– Нельзя шантажировать джункли! – смеется демон.

В бар входят четыре шести-семилетних ребенка. Под Открытым Небом не действует никакое право, кроме закона обычая и закона страха, здесь можно ездить на любом, кто дает согласие или чей владелец его дает. Король Боли не знает наверняка, к какой категории относится его собственный проксик. Под Открытым Небом он уже видел даже объезжаемых младенцев. Правда, большинство традиционных анаркий косо смотрит на подобные практики. Это своего рода политическая демонстрация. Король побился бы об заклад, что на этих детках ездят какие-нибудь супремисты из северных постпартизанских анаркий. После их прибытия из бара демонстративно выходят несколько человек.

Дети заказывают у бармена настойку и рассаживаются у окна. За окном ночь гасит красные блики на джунклевом Рио-де-Жанейро, воздушные шары покачиваются на ветру, ряд луковичных пятен теней. Искусственные огни на крышах и в высоких окнах зданий можно пересчитать по пальцам одной руки. Теплая тьма опускается на город, вливается в пентхаус. Бармен зажигает свечи. Пьяница рыдает над пустой бутылкой. – Dos filhos deste solo és mãe gentil, pátria amada, Brasil![8]

Король Боли заказывает вторую водку. Он обдумывает, к кому бы подсесть на ночную болтовню; из кого можно извлечь самую ценную информацию. Это не Манхэттен, здесь иногда люди говорят правду без всякой причины – пожалуй, единственное преимущество этой проклятой страны (если кто-то считает такие вещи преимуществом).

Один из супремистов затаскивает закуколенную мулатку на стол, переворачивает на живот и стягивает с нее штаны. Король Боли бросает в него стакан. Остальные дети отрываются от настойки.

– Ну что?! Что?! – вскакивает маленький обдолбыш. – Нельзя? Нельзя?

Король Боли указывает пальцем на висящие над дверью папские знаки отличия.

– Ну и зачем вы так старались, если даже не сядете за переговоры? Епископ сейчас вас вежливо попросит.

Малолетний насильник переводит взгляд с обнаженных ягодиц женщины на Ватиканский герб и обратно. Два гигантских химерика поднимаются из-за своего стола и подходят к супремистам; это временно успокаивает детей. Лысый химерик достает телефон, вызывает ивановцев. Вскоре появляется патруль в черных костюмах, и начинается долгая ссора между супремистами, ивановцами, химериком, новоприбывшим товарищем закуколенной странобезьяны и все новыми включающимися в споре гостями. Бармен зажигает больше свечей. В итоге «Ювентус» заканчивает вничью матч с «Манчестером». Лысый химерик присаживается напротив Короля Боли. Он бросает в рот несколько кубиков льда и грызет их с хрустом.

– Вечер, начавшийся с изнасилования, – на рассвете мы перекусим отбивной из младенцев, запьем кровью девственниц.

Демон лезет во внутренний карман пиджака и протягивает химерику визитную карточку.

– Джон, – представляется в ответ великан. Имена и фамилии, конечно, не имеют значения. Поэтому Король Боли называет настоящие.

Химерик смотрит на Короля.

– Мануфактуры волейбола? Обескровливание?

– Нет никакого обескровливания, – бормочет Король.

– А это что-то новенькое. Вы запугиваете, отрицая собственные угрозы?

– А кто боится? Никто. Все. – Король Боли пожимает плечами. – Европейцы и янки вкуколиваются сюда на выходные ради экстремального туризма и возвращаются в свои диснеевские стазы с нелегальными воспоминаниями, коллекциями мелкобуржуазной порнографии. Юг Открытого Неба, земли хардкора, Бог не видит, Раскольников-шоу. Но они, – Король Боли указывает на скандалящих супремистов, – они здесь родились, здесь живут. Второе, третье поколение. Угрозы? Политика? Соглашения? Честное слово? Прибыль, убыток? Их ничто не беспокоит. Если им суждено друг друга поубивать, они убьют друг друга. Если нет – то нет. А эти переговоры – это светские вечеринки.

[7] О любимая Родина, боготворимая! Спаси! Спаси! – строчки из национального гимна Бразилии (португ.).

[8] Детей этой земли ты добрая мать, любимая родина, Бразилия! (Португ.)