– Он еще ничего не поджег.
– Ты меня успокоила. Ты видела внизу этих молодчиков с веркосами?
– Расслабься. Это спокойная братчина. Клавысин даже полицию сюда пускает.
– Вручить ему Орден Белого Орла.
– А чем, по-твоему, в итоге подкупают лепперов?
Мы проходим по узкому коридору типового строения, второй этаж, нет лифта, лестничные площадки пульсируют солнечными верками, коридор, кажется, метров сто в длину, тянется через все здание, двери в квартиры слева и справа, как ворота бронированных сейфов. Навстречу нам идут двое детей, они поочередно передают друг другу трубку с каким-то сладким наркотиком, дым тянется за ними белой лентой. Внезапная легкость в голове, когда я втягиваю его в легкие.
Аза останавливается у номера 143. Нажимает на звонок и с глупым выражением лица смотрит в объектив. Шаги. Дверь открывается. Заходим.
Хозяин в одних трусах, чешет живот и хмурится, густая щетина скрывает более тонкие черты его лица. Он окидывает меня изучающим взглядом. Я героически вступаю в затхлый воздух квартиры, в вонь немытого тела. Хозяину где-то лет тридцать, но внешность социеров бывает обманчива – он может оказаться подростком.
– Зига, Замараш, – представила нас друг другу Аза и тут же схватила Замараша за локоть. – В ножки, нам надо потолковать.
Замараш сопротивляется.
– Щас? Щас? Пшлавон, мотай мигом! А ну-ка! Времени нет на твоя!
– Не каркай, не каркай. Дашь мне тока выход на одного молодчика.
– Откати, урва голуба!
– Уважь мне, Замараш! Чё тебе четверть часика?.. Уолл-Стрит не обрушишь. Ну чё ты.
– Да отвали ты от моя! Три года, и тут вдруг на пороге с ушлепком бледным! Прадь!
– Сам ты прадь. В ножки, в ножки, Замараш!
И она тащит его вглубь квартиры.
Прихожая настолько узкая, что двум людям трудно протиснуться рядом. Замараш смотрит на меня через плечо.
– А его где? Сядь!
Аза указала мне взглядом на вылинявший диванчик у стены. Я не могу разобрать в этой социерской тесноте, то ли это своего рода мини-гостиная, то ли какое-то расширение прихожей, или какая-то случайная ниша. Покорно сажусь. Аза с Замарашем исчезают за дверью справа.
По крайней мере, я могу открыто мудровать. На контакте слева открываю предварительный просмотр сети в личном фильтре информации. Фильтр работает на пластусовом ИИ, который лучше меня знает, что мне интересно.
Иногда на узких абонентских каналах появляются новости о публичных дуэлях, если в них принимали участие Фамилии. Проверяю. Однако ньюсов об отце и Вихвице нет.
Машинально мудрую на больничный приват: в Преображенской больнице без изменений, во врачебных записях фатера те же результаты; здесь если что-то изменится, то только вниз. Ну, разве что Крукс возложит свои руки на расколотый череп (о Господи Иисусе, я начинаю в это верить!).
На BBC-Open последние новости с фронта мексиканской войны: все стороны обвиняют друг друга в распространении военного нано; искривленные морские течения несут их в Южную Америку – тропические леса снова находятся под угрозой.
Crisis Watch об африканских рынках: индексы на плюс один к восьми, два к трем, вилки стабильного роста. На багдадской бирже компании нефтяных шейханатов начинают тормозить падение. Индексы n-Business подскочили, когда Bukkart объявил результаты за первый квартал: нефть в качестве органического сырья для низкоэнергетических верков оказалась доходным выбором.
Решение суда по веркгенной пище: разрешено продавать мультигенеративные соцверки. Сразу падают котировки производителей консервов социального стандарта; Интерпол предупреждает о новых нападениях агротеррористов, «Последние фермеры» объявляют суицид-шоу.
Десятый день голодовки короля Уильяма – опросы мнений британцев, визуализация тенденций.
ИИ, управляющий телом Бритни Спирс, предъявил самому себе обвинение; иск о правах на ДНК и нейро ветеранки поп-музыки будет рассматриваться в суде Санта-Барбары. Акции медиа-холдингов, владеющих акциями Бритни Спирс, идут вниз.
С TVN-Prol2 фильтр выхватывает морду Буздигана. Видимо, прямо с завтрака в посольстве Бразилии Буздиган отправился на открытие нового аквариума эволверков Варшавского университета, произнес там речь в том же жупане, с той же карабелой у пояса. Я узнаю текст манифеста дрекслеровской экономики: «Некогда человеческая жизнь напоминала игру с нулевой суммой. Человечество почти полностью заполняло свою нишу, и племена боролись между собой за жизненное пространство. Увеличение площади пастбищ, посевов или охотничьей территории одной группы означало изъятие их у другой группы. В области налогов, денежных переводов и судебных баталий прибыль одной стороны по-прежнему сегодня означает потерю другой. Мы увеличиваем сумму наших богатств медленно, но перераспределяем их быстро. Однако история развития человечества доказывает, что в мировом масштабе эта игра – игра с положительной суммой. Ускоряющийся в последние века экономический рост свидетельствует о том, что богатые могут разбогатеть, а бедные – тоже богатеют. Космические ресурсы и реплицирующиеся наноассемблеры ускорят эту историческую тенденцию за пределы самых смелых представлений экономистов, открывая для человечества новый мир»[63].
Новый мир открылся для всех, но не для всех он один и тот же. Дело не в том, что происходят перемены, в конце концов, мир всегда находится в процессе перемен, а в том, что необходимым условием для следующего изменения является подчинение предыдущему; так что тот, кто однажды опоздает и не оседлает волну, никогда больше не догонит прилива. Человек, семья, поколение, нация, страна.
[63] Сокращенная цитата из книги К. Эрика Дрекслера «Двигатели созидания».