Читать книгу «Король боли» онлайн.

Муттер улыбается доктору Бержиньскому со святой снисходительностью.

– Я знаю, что вы вынуждены так говорить, доктор, страховщики вам велят —

Я прерываю передачу, меня чуть ли не трясет от ярости.

У Азы, вероятно, Бержиньский тоже на контакте. Впервые с ее лица полностью спадает маска образцовой молодой специалистки, активной, порывистой и напористой.

– Когда я действительно… – Она глотает слюну.

– Ты разблокировалась? Разблокируйся.

Она кивает.

Мы забираемся на крышу больницы, проходим между пузатыми коптерами. Останавливаемся только у края крыши, чуть ниже веркалергового столба. Волосы встают дыбом на голове, покалывает язык, металлический привкус раздражает губы.

– У него был его профиль, – говорю я тихо, – не мог не быть; у Буздигана есть психологические профили всех родственников его ближайших сотрудников. Потому он знал, что если ты поедешь со мной, отец даже в величайшем гневе не станет нарушать традицию. Все меняется, кроме привычек. Поцелуй в руку – идеальный способ. Чем бы Малжецкий ни обмазал перо, это попало прямо в организм фатера.

– Я сделаю анализы, пациентов не ввозят через шлюз, он был в коконе —

– Думаешь, верки не разложились сразу после выполнения задания? Достаточно было слегка нарушить гормональный баланс организма. Для этого не нужно никаких механических вторжений. Буздиган не допускает таких ошибок.

Аза прикусила губу.

– Значит, у нас нет даже косвенных улик. Это действительно может быть совпадением —

– Аза!

Она опускает голову, внезапно больше похожая на провинившуюся девочку, нежели на подражательницу успешной женщины.

– Зяный Буздиган, корчь его бяда, – бормочет она едва внятно, – пан выжизатый.

Ну да, нужно посмотреть с точки зрения Азы: не каждый день человек узнает, что был соучастником – чего? – в попытке убийства, да, и при этом в успешной попытке – в убийстве.

Я обнимаю ее. Она дрожит – от этого холодного ветра, может, и от него тоже.

– Чему тебя учили на курсах ассертивности? – шепчу я. – В этом нет твоей вины.

– Я-а-а —

– Тссс. Такие игры устраивают магнаты, так магнаты играли всегда.

Но я чувствую, что мои слова не доходят до нее, шок был слишком сильным. О богачах рассказывают самые мрачные истории, в душе всё же не веря в них. Не верят, не могут верить прежде всего такие, как Аза: молодые парвеню, направленные на успех, как самонаводящийся снаряд, ревностные последователи мира жестких иерархий – если они пришли снизу, значит, существует верх, верно? И как сейчас панне объяснить? Не для того она откладывала каждый грош на костюмы ручной работы, не для того репетировала перед зеркалом профессиональные гримасы. Цинизм – это наркотик, который цедят годами в малых дозах; а введенный сразу в одну инъекцию он убивает организм без иммунитета.

– Буздиган… – начинает Аза.

– Ты не знаешь Буздигана. Оставь это.

Я, к сожалению, знаю. Ян Анджей Буздиган герба Побог – глава одной из Семей. В сетке политических режимов между абсолютной демократией (реализованной только в греческих полисах), абсолютной аристократией (тирании, тоталитаризмов), конституционной демократией (США XIX века, Европа доинформационной эпохи) и конституционной аристократией (просвещенных монархий или современного Китая) наш строй соответствует ячейке модерируемой аристократии: власти предержащие меняются, но всегда происходят из одной и той же элиты; на эти изменения влияют, в частности, результаты голосования народа (который должен верить, будто может выбирать кого угодно), отражающие нынешнее соотношение сил внутри элиты – у кого оказалось больше денег и ловкачества, кто лучше втирал очки социерам. Потому всегда правят господа магнаты или их представители. Семей в Польше двенадцать, Польша принадлежит двенадцати Семьям. Ян Андрей Буздиган – глава одной из них.

Аза дрожит все сильнее, все менее понятны ее слова – и я наконец осознаю, что панна плачет у меня на руках. Теперь рефлексы опекунства и реакции нежности полностью берут верх. Я обнимаю ее, веду под навес. Высокие каблуки больше не отбивают маршевый ритм. Ттук, ттук, ттук-тукк, ломается походка девушки. Она ниже меня; насколько ниже, я раньше не обращал внимания, разница не была видна, когда Аза смотрела, гордо выпрямившись, когда произнесенные ею слова казались твердыми, как пласт.

Я слегка целую ее в макушку, в заплетенные темные волосы.

– Теперь ты точно станешь моей ассистенткой, Якуб уходит.

И это были правильно сказанные слова. Аза отрывается от меня, быстро вытирает слезы, поджимает губы. Подбородок выдвинут, руки по бокам.

– Он выживет, он будет жить, – гневно говорит она, – вернется.