Читать книгу «Король боли» онлайн.

АНАРКИИ И СТАЗЫ → АВТОСТАЗЫ →?

– Одно неизбежно порождает другое, как болезнь порождает лекарство, а меч – щит. Это невозможно остановить. Наверняка появится ответ и на автостазы. Какой? Когда? Откуда он придет? И что, что это будет?

Грета басовито хихикнула.

– Хочешь знать? Ты не хочешь знать!

Он выпрямился, посмотрел на нее с внезапной серьезностью.

– Так. – Он поискал бесформенной ладонью ее ладонь, обезьяньи пальцы сжались на обезьяньих пальцах. – Мне кажется, что сейчас, ха, сейчас, когда уже слишком поздно, я, наконец, разыграю все как надо.

– Ммм?

Он снова вытянулся на склоне, между твердыми когтекорнями вертодерева. Грета лежала рядом. Король Боли подумал, не смотрит ли случайно на них с водопада какой-нибудь шпионский робот Освобожденных мануфактур Объединенной церкви пляжного волейбола и марксистов-креационистов, и что он видит, если смотрит: две странобезьяны, каждая из разных видов, с разными пропорциями тела и черепно-лицевых костей, две странобезьяны, лежащие на склоне пожухлой зелени, в тени и сиянии заходящего солнца, под спутанным пологом джунклей, две странобезьяны, заглядывающие друг другу в глаза, держащиеся за руки, – извращенная пародия на образы человеческой нежности.

– Никто в одиночку не научится интимности, – сказал он. – Это невозможно контролировать. Нельзя выбирать, планировать, предвидеть. Приходится броситься вперед с закрытыми глазами, в неизвестность, заранее соглашаясь на все, что тебя постигнет.

– Ты говоришь об этом как об очередной игре Life Playing Game.

– Это первая Life Playing Game человека – второй человек.

Она улыбнулась, обнажив желтые клыки. Несмотря на животную маску проксика, Король заметил печаль в этой улыбке, под этой улыбкой.

– Ты не можешь, – прошептала она. – У тебя никогда не получится. Ты по-прежнему планируешь, что выберешь отсутствие выбора и отсутствие плана.

– Нет —

– У тебя в голове уже складываются сценарии.

Он хотел снова возразить; не возразил. Он обратил взгляд к зениту. На темнеющей синеве посеребрились первые звезды, он подсознательно дорисовал между ними светлые линии. Так по порядку включались над Королем Боли интегральные схемы Открытого Неба.

Она сильнее сжала его руку.

– Может, если бы… Если все раздражители, принимаемые твоим телом, вызывают меньшую или большую боль, почему ты не проводишь все свое время на проксиках?

– Ты наверняка слышала о шизосоматах. Обычные люди начинают теряться, не говоря уже о пластусах. У меня установлен счетчик, соотношение времени должно быть как минимум один к одному, минус периоды сна. Психологи советуют еще более жесткие ограничения: сорок процентов, тридцать процентов. Мне приходится следить за собой. Чтобы…

– Чтобы что?

– Чтобы не раствориться.

Король Боли закрыл глаза. Он растворится, другого пути нет. Он видел это ясно, во сне и наяву. (Таковы были сны Короля Боли: он иногда отличал их от яви только по отсутствию боли. Боль ему тоже снилась – но пока сон об удовольствии сам по себе приятен, сон о боли не причиняет боли, самое большее – приводит к страху и депрессии.) Он видел это во снах: world turning circles running ‘round his brain[38] – что он увидит, когда посмотрит в зеркало? – не себя, Аль-гайб, То, Что Скрыто. Ибо во снах оно имело конкретную форму: горящая холодным серебряным огнем нейронная сеть Короля, как секционный препарат, анатомическая гравюра: нервная система Homo sapiens, извлеченная из организма, тонкий клубок серебряных нитей, свернутых вверху в два массивных полушария головного мозга, спускающийся вниз вертикальным стержнем спинного мозга, но в остальном рассеянный в кружевной пространственной композиции, соответствующей очертаниям человеческого организма; светлее в местах более плотной иннервации, темнее, где правит мясо. Так выглядел дух Аль-гайба Короля Боли. Однако с тех пор, как Король решил сбежать из-под полицейского шантажа в Life Playing Game с амазонским автостазом – с тех пор, как он увидел с пластусовой уверенностью, что для него нет другого пути, Аль-гайб начал меняться. Сон накладывался на сон. Ибо Король, конечно, уже мечтал о том дне, когда вонзит этот а-стаз в сердце Европы, и как под Закрытым Небом взорвутся инвазивные дионизиды на его генах, с ветром и против ветра, в вирусах, бактериях, насекомых, птицах, в растениях и животных, медленно захватывая все большие пространства, растекаясь по биосфере, как капля чернил в стакане молока, все шире и шире, и в людях, в людях также, переписывая их на а-стазовскую генетику, втягивая их в процесс изменений, их мозги, их Аль-гайб, и как пропорционально развивается – первый сон под вторым сном – мой Аль-гайб, как он прикасается, обнимает, поглощает все живое, серебряная сеть нервных труб горит ослепительным сиянием, у меня нет тела, потому что теперь есть только Аль-гайб и растянутые на огненной сети проксики – весь мир – мой проксик – каждое страдание, испытываемое самым подлым химериком, каждая боль больных и умирающих – моя боль – и нет правосудия выше правосудия того, кто чувствует боль всех жертв и обидчиков. Итак, вот я действительно стал Королем Боли. Конечно, это просто сонное роение, полностью оторванное от реальности, никто не управляет а-стазом, это стихия, нет центра, нет цели, нет мозга, и я не Король ничего, кроме своей собственной животной боли – но…

Когда они вернулись на поляну, все неоседланные странобезьяны уже спали. Под трупапоротниками остались только Вия Морда и Жоао Фернандес-Аргуэльес Робакевич.

– Они не вернулись? – спросил Король.

– Не вернулись. То есть что-то спустилось с плато, но не обезьяна.

– Тогда откуда вы знаете —

– В желудках у него были кусочки проксикального вживления. Что не успело перевариться.

Король выругался и грузно осел под черным листом папоротника. Грета покачала головой.

– Меня ждут дома. Сейчас меня вышвырнут из Englischer Garten.

Он схватил ее за руку.

[38] Мир, который наматывал круги внутри моей головы. – Цитата из песни Стинга «Король Боли».