Читать книгу «Король боли» онлайн.
– Я знаю, что у ULI Orbitals есть в разработке небелковые проксиционные сети, – сказала она.
– Ммм?
– Как только они устранят проблему задержки трансмиссии, ты услышишь об Ангелах Вакуума, тысяче евро за минуту аренды: существах, спроектированных с нуля в биологии открытого космоса, бабочках солнечного ветра. Конечно, на совершенно иной неврологии и другой генетике.
– Ну, ДНК мы давно оставили позади.
– Что?
Король Боли махнул в сторону, противоположную направлению их движения.
– В ста пятидесяти милях к востоку отсюда проходит граница аминокислотных генетик.
Грета рефлекторно взглянула на свои руки, надавила на мышцы, коснулась морды странобезьяны.
Король рассмеялся и погладил шерсть на ее голове.
– Это еще мягкие трансляции, – сказал он. – Фенотип держится. Но там… Пошли.
Мягкие трансляции, однако, не означали, что все здесь осталось в соответствии с первоначальной биологией Земли. Различия были незначительными, но тем более удивительными. Демоны, гибриды и химерики, выпущенные инженерами AG, всегда имеют какую-то цель, они предназначены для определенной функции или для заполнения определенного места в экосистеме. В свою очередь, защитные Artificial Genetics Севера и Юга вообще не ставят цель изменить экологическое равновесие или манипулировать фенотипами: там AG переписывают организмы на все новые языки генов, оставляя саму форму организмов – насколько это возможно – неизменной. Точно так же на звучание почти не влияет, записана ли она на восковой валик, виниловую пластинку, цифровой носитель или на резонансный кристалл. ДНК – это всего лишь один из возможных языков для описания Жизни. Однако у джунклей нет цели; джункли никто не проектировал; джункли борются сами с собой. Сотни запущенных в стихию южноамериканских дебрей террористических AG превратились в процесс, несравненно более хаотичный, нежели естественная эволюция. Они преодолевали целые территории – акры, гектары, – ставшие бесплодными в столкновении с расходящимися биологиями. Деревья, кустарники, цветы, грибы, травы, сорняки, мхи, – как будто во все въелась злокачественная опухоль, убивающая, высушивающая, обращающая в камень любую ткань. А потом – десяток метров, и как ножом отрезали: новая жизнь, новые комбинации флоры и фауны. Король Боли рассказывал Грете о ходе войны, о воспроизведенной по остаткам проигравших генетик истории и эволюции автостазов джунклей.
– Суть игры заключается в том, чтобы вовремя определить выигрышный автостаз. Мы отображаем джункли в соответствии с охватом отдельных генетиков и стазов, наблюдаем динамику изменений, ищем центры принятия решений, органы интеллекта, если они вообще существуют; Древа Известий ведь могут быть исключением – всё для того, чтобы как можно скорее распознать сильнейшую генетику. То есть ту, которая вытесняет другие, лучше всего адаптируется, легче всего приспособится к новым условиям и будет реагировать на угрозы. Распознать – и войти в нее. Люди из-под Закрытого Неба никогда не поймут этого, только такие игроки, как мы…
Грета только закатила глаза, это было похоже на кратковременный обморок обезьяны.
Король Боли ударил сжатой ладонью в раскрытую ладонь, забывшись во внезапной резкости.
– Ты входишь – но не знаешь, кем, чем ты в конечном итоге станешь внутри. Ты можешь только занять первое поле, ты не можешь предсказать, куда игра понесет тебя далее. На этом основывается преимущество a-стазов перед управляемыми человеком стазами: они адаптируют себя сами, им не нужно каждый раз дожидаться новой программы из Живицы. Вот во что мы здесь играем.
– Ты и —
– Марксисты-креационисты, волейболисты, часть ктулхистов, Муравьи. Анаркии, террористы, альтеррористы.
Она взглянула на него с обезьяньей серьезностью.
– Ты нашел последнюю версию LPG.
Он громко расхохотался, так что у него загудело в груди.
– Это она меня нашла! Это самое прекрасное во всем этом! Они не оставили мне выбора! Пара месяцев раньше, пара месяцев позже – какая разница? Я предпочитаю поиграть по-пластусски. Они еще удивятся. – Он склонился над Гретой, его странобезьяна была выше ее. – Поиграешь со мной?
– Кузнечики?..
Он почти не дал ей время вставить слово.
– Комитеты по Консервации Жизни хотят блокировать, замедлять автостазы, поскольку они боятся, что в этот момент те окажутся сильнее, чем стазы Закрытого Неба; они бы поглотили их, переписали на свой манер или просто вытеснили и уничтожили. Конечно, от анарклэндов Южной Америки до Европы путь неблизкий, так что Север может успеть пересесть на равноценные а-стазы – но действительно: если уже сейчас переправить этот амазонский автостаз в ЕС, если там скопировать его спорангию, разгрызть изнутри?..
– Но зачем? Почему?
– Чтобы они не смогли установить над этим контроль! Чтобы отдать власть случаю, опередить их порядок. Во имя хаоса! – кричал он. – Потому что только такая надежда у нас осталась: человек, не созданный человеком.
Наконец они вышли из-под темно-зеленого покрова джунклей, еще несколько шагов по ороговевшим корням деревьев, деревьев, которые медленно вращались над ними на ветру, – и остановились на залитом солнцем склоне. Он спускался сначала полого, затем все более круто, к заводи, на севере которой начиналось русло реки. Та была бледно-зеленой от густого слоя хлорофилла. Но чем дальше на запад, тем меньше зелени просматривалось в ландшафте. Они подняли головы, обезьяньи бакенбарды задрожали на ветру. Горизонт на западе загораживала стена плато, через его край переливался водопад, расчесанный скальными отрогами на несколько широких и узких белесых струй. Там, у его основания, вода имела цвет воды. В облаке распыленных в воздухе мельчайших капель медленно кружили клубы, перекаты и скопления пены. Глухое эхо равномерного грохота доносилось до Короля и Греты, сидевших под макушкой склона, на одной трети высоты плато.
Король Боли указал длинной рукой на навес вертикальной стены.
– Там начинается территория автостаза, который в рейтинге ивановцев считается ведущим.
На фоне заходящего солнца над краем плато прорисовывались невнятные фигуры: не деревья, не растения, не животные, нечто угловатое, нечто слишком правильное, чтобы можно было назвать это творением природы – такой природы, какую до сих пор знала Земля. И, прежде всего, цвет – этот цвет был не цветом жизни, известной Земле: не зеленый, не бронзовый, не желтый и даже не синий, а металлически серебряный, матово-серый и насыщенно черный, как копыто Люцифера.