Она подошла, слегка спотыкаясь и подпирая себя руками.
– ТШ, Щ, КШ, – начала она.
– Медленно. Гласные сначала.
– Но-о-о —
– Отдай же!
Король представил обезьяну, которая только что снова надела себе на голову обвислую шляпу.
– Гильо от Ивана. Тот, кто в бейсболе, – Вия Морда, шаман Освобожденных мануфактур Объединенной церкви пляжного волейбола. А тот, со шрамом на морде, – помощник Гильо —
– Жоао Фернандес-Аргуэльес Робакевич, гречкосей, – буркнул он, подбрасывая высоко в воздух белый камешек.
– Очприятно, – сказала Грета.
– Пойдем, сама увидишь —
– Эй! – Гильо поднял глаза. – Мы собирались резать карты! У тебя есть сканы?
– Вчерашний бросок уже вернулся? – Король посмотрел в сторону заката, под солнце.
– А чего, по-твоему, мы здесь ждем?
– Что-то растет над Рио-Канача, – пробормотал Вия.
– Что?
Вия пожал плечами, отчего казалось, что его и без того короткая шея окончательно запала в выпуклую странобезьянью грудную клетку.
– Мы спустили с воздушного шара последних шпионов. Я выложу тебе файлы.
– Окей.
– Ага, после наступления темноты не заходи в воду.
– Знаю, знаю.
Король Боли и Грета направились в глубь джунклей.
Едва они спустились с обезьяньей поляны на узкую тропинку между деревьев, как стали проваливаться по щиколотки, по икры, по колени в грунт, мгновенно утративший твердость и превратившийся в черный кисель.
Грета выбралась благодаря лиане; Король помог ей.
– Я забыл. То, что в тени… Нужно ходить по камням, корням. В общем, лучше всего перебираться с ветки на ветку. Но ты бы упала. Я тоже пока не научился.
– Тарзан божьей милостью.
– Да, пару раз я уже ломал себе шею, прыгая по лианам.
Они шли, ступая по корневым системам, выступающим из дышащей паром почвы, по наклонным стволам, по старой древесине. Тропинка оказалась бутафорией тропинки: они видели выступающие над поверхностью земли фрагменты тел животных, лапы, хвосты, длинные клювы, голые кости, черепа и останки, которые трудно было соотнести с конкретным видом, или метавидом, или даже с той ролью, которую они должны были играть в организме. Кости – но, возможно, не кости. Конечности – но, возможно, не конечности. Рог – но, может быть, и сердце – но, может быть, и мозг – но, может быть, и нечто, выходящее за пределы названной биологии.
Жили ли в земле под джунклями какие-нибудь невидимые хищники? Была ли сама земля хищником? Некоторые из полуувязших членов выглядели для Греты тревожно похожими на ее собственные руки и ноги – руки и ноги ее нынешнего проксика.
– Проблема в том, – говорил Король Боли, – что вживление не годится для искаженных нервных систем. То есть мы ловим стаю странобезьян, проксицируем их и выпускаем в джункли, но как только они попадают в какой-то автостаз или просто в такую область AG, где организмы переписываются на радикально иную биологию, мы теряем контроль над проксиками. Вживление было разработано для нервных систем Homo sapiens и подобных, в любом случае полученных от позвоночных, основанных на традиционной генетике. Мозг, нейроны, аксоны, синапсы, электрические импульсы, ионы натрия и лития и так далее. Но чем глубже мы заходим в джункли, тем труднее найти животное, у которого вообще имелось бы что-то вроде мозга.
Грета вырвала из-под кожи какого-то жука, состоящего в основном из клещей и жала, и некоторое время рассматривала его, наклонив голову.