Читать книгу «Король боли» онлайн.

– В чем вы меня обвиняете?

– Мне все перечислить? Впрочем, и одного федерального обвинения достаточно, чтобы отозвать у тебя разрешение, – и ты готов, после переписывания по стандарту от твоего мозга останется нейронный фарш. Ммм, вкусно, правда, тсс-тсс.

Король Боли прикусил верхнюю губу.

– Вы так вламываетесь ко всем пластусам?

– Ну что ты.

Он встряхнул калейдоскоп, раз, другой. Появились новые узоры.

– У вас есть моя ДНК в базе данных. Я всплыл после анализа свежих образцов из джунклей. Гребаные Муравьи!

Она кивнула.

– Только тогда мы начали следить за тобой. Откуда гены польского пластуса в сердце амазонской помойки AG? И первое, что всплывает, это твои показания по делу о пропаже племянницы, которую семья, якобы несправедливо, заподозрила в бегстве к – к кому? К альтеррористам. Ну правда, не надо быть гением, чтобы собрать это в кучу. Мы взяли тебя под пристальное наблюдение.

– Но я езжу на слишком хорошем крипто.

– Но ты ездишь на слишком хорошем крипто, в отличие от этой твоей любовницы. Мы взломали ее куколь —

– Что с ней? Вы накачали ее какими-то мозгочервями?

Женщина неодобрительно хмыкнула.

– Ну, знаешь! Из нас двоих, кто здесь злодей? Не я же.

– Кого еще вы взломали?

– Ты имеешь в виду парней из Тридцати шести?

С громким вздохом Король Боли сел на раскаленный песок.

Информатика покинула царство детерминизма еще в начале века, когда в непрерывном приросте вычислительной мощности были сломаны барьеры, установленные самими законами физики, первым делом – тепловой барьер, и пришлось переключиться на многоядерные процессоры; затем появились процессоры с динамической архитектурой, и результаты повторных пересчетов одних и тех же программ начали расходиться нелинейно, стерлось и разделение на аппаратное и программное обеспечение, что в конечном итоге сделало неорганические компьютеры похожими на генетические. Следующим очевидным этапом были квантовые компьютеры – уже несколько лет ходили слухи о военных прототипах, работающих на АНБ, ФСБ и Гоанбу. Криптология постепенно становилась формой религии: каждый шифр был настолько безопасен, насколько в него верили.

– Ну, хорошо. Мафиозо пойман, я сдаюсь.

– Неужели это она тебя в это втянула?

– Нет. То есть… Нет. Нет. Я сам.

Она внимательно изучала его взглядом.

– Ты сам. То есть кто?

Тогда он понял, увидел человека под проксиком.

– Так вот в чем дело! Они наняли пластуса, чтобы шантажировать пластуса! Думаешь, я не найду тебя? Сколько нас в мире, триста?

Она ела мороженое.

– Мммм, и еще незаконные угрозы, нехорошо, нехорошо. – Она подняла глаза. – Но тебя это забавляет, да?

– А тебя нет?

Теперь они улыбались друг другу в тайном согласии, сквозь границу солнца и тени, сквозь чуть дрожащий в жаре воздух. Бар был спрятан в роще; кроме них двоих на изгибе пляжа оставались только трое проксиков, все они были одинаково прекрасны. Высоко в лазоревом небе парили орлеи, положение их длинных тел указывало направление ветра. Он дул с океана, принося его запах и влагу. Южная идиллия на Оликарте – тишина, только шум волн и пальм, большинство животных спит. Развешанные на стволе над женщиной полотенца, ярко-красные, это единственный сильный цветовой акцент в панораме умиротворяющей белизны, зелени и синевы.

Облизнув пальцы, она медленно отставила пустой стаканчик.