Читать книгу «Король боли» онлайн.

– Тогда зачем вы туда эмигрировали?

Упали первые капли; Янка смахнула их с лица, склонила голову.

– Нужны были добровольцы.

– Что?

– Кто-то должен идти первым. Когда джункли превратятся в автостаз, как и ожидает Живица, нужно будет отправить туда добровольцев с хорошей генетикой, нужно будет проверить, можно ли вообще там жить… ты понимаешь… ты же сам говорил в Рио, у тебя есть фотографии, у тебя есть результаты экспертизы… эти племена с верхней Амазонки, очаги, люди, нелюди… Здесь, на севере, лейбенмейстеры подготовят старт из дружественной генетики – но джункли создадут единственный по-настоящему дикий, хаотичный а-стаз, который невозможно предугадать заранее. Так что кто-то должен войти, выжить, вовремя дать анаркиям хорошую кровь.

– Могут животные —

– Это уже началось. Древа Известий убивают только людей.

Проксик Короля задрожал под холодным дождем.

– Вы все окончательно сбренди —

– Я не трусиха. – Она надула губы, как маленькая девочка, обиженная на маму за то, что та не дала ей конфету.

Король Боли еще раз встряхнул калейдоскоп. Если все это правда, подумал он, если она не лжет, и ей не лгал Робер Шовель, и ему не лгали в Живице, и если за переход на автостаз проголосуют в ЕС – я этого не переживу. Может, переживет тело, может, переживет мозг (мозг, несколько килограммов белка), переставленный на новую нейронную структуру, – но не я, не мой ум, не память. Ни один лейбенмейстер не защитит меня от автостаза – разве не в этом должно заключаться его преимущество? Рано или поздно придется уйти в подполье, запереться в бункере, в гробу. Как те герметики из фундаменталистских сект, как Свидетели Иеговы и катакомбные пийцы. Рано или поздно. Если она не лжет.

Похолодало настолько, что из тела медузника стал подниматься пар, вязкий туман – между булыжниками, с открытой полупрозрачной почвы, с проеденных соленой водой боков Авалона. Дождь рассекал мглу. Небо затянула равномерная чернота, и только свет фонарей над террасой разбивал штормовой мрак. Медузник был одним из тех, что не были признаны правительствами Севера (поэтому Янка могла чувствовать себя в безопасности в местной клинике), и он шел глубокими океанскими путями. Потому он был обречен на постоянные штормы, столкновения атмосферных фронтов, осадки различных экзотических дионизидов, переносимых ветрами и тучами. Когда били молнии, на глазах у Короля Боли и Янки из темных волн выскакивали фосфоресцирующие рыболаки – повиснув на мгновение в воздухе, они взрывались, как мокрые грибы-дождевики. Вскоре бледно-зеленым цветом мерцала вся поверхность моря. Фонарь зажигал ее каждую секунду.

Проксик Короля придвинулся к Янке; она обняла его рукой с кронопледом, они натянули ткань на себя. Король поспешно просмотрел в памяти набор отцовских жестов. Прежде чем он решился, она положила голову ему на грудь. Он без труда обнял Янку (это был большой мускулистый проксик). В океане вспыхивали всё новые иллюминации, а Король Боли и Янка наблюдали за ними из-под кронопледа. Все было залито водой, и только через несколько минут Король понял, что девушка плачет; она плакала молча, а то, что она дрожала, – он думал, что дрожит от холода. Это животный инстинкт, думал Король, первобытный рефлекс теплокровного млекопитающего, необходимый для поддержания температуры тела, поэтому мы называем это «близостью», поэтому мы обнимаемся, ищем безопасность в телесном контакте, кожа к коже, рука на руке, голова на груди, сердце к сердцу, ритм крови, ритм дыхания, жизнь к жизни… Чужое тепло.

Шторм разрывал сияющий океан.

II

Король Боли и зло этого мира

Ее лицо, ее глаза, ее улыбка, блеск улыбки в ее глазах, ее голос. Солнце над Оликартом приближалось к зениту, и Король Боли прищурился, опустил веки, прикрыл предплечьем голову. Ему не нужно было видеть, он знал красоту этих тел наизусть. Сквозь веки замечал лишь изменения интенсивности солнечного света. Листья пальмопальм колыхались над Королем на легком ветру, и по бронзовой коже проксиков Короля и 4е33а скользили арабесковые тени. Женщина следовала за ними красным стебельком макотравы, ежеминутно щекоча им Короля. Король лежал, прислонив голову к стволу, и кусал во рту язык и щеки, волны этой конфетной боли были как освежающие просветы под куколем блаженства. Хотя это никак нельзя было доказать с точки зрения неврологии, Король полагал, что слишком длительное вкуколивание в безболезненные проксики ослабляет его интуицию, засоряет разум, тормозит работу избыточных астроцитов. (По правде говоря, недоказуемым был и обратный тезис.) А после подписания договора с Венской Группой тридцати шести – уже более трех месяцев назад – он брал с собой работу даже на полинезийские выходные. Контракт был бессрочным, это уже не были прежние ни к чему не обязывающие консультации или противодействие манипуляциям пластусов со стороны оппонентов. Король Боли теперь планировал стратегии враждебных поглощений, корпоративные шантажи, методы коррупции чиновников и политиков, превентивные убийства. Такой персонаж в LPG именовался «Мафиозо», и Король играл свою роль с полным погружением, ожидая благословенного момента, когда она перестанет быть игрой, когда в тысячный раз повторенные мысли, слова, поведение – выйдут из него в самом естественном рефлексе, без предварительного размышления: «А теперь я должен играть так и так». В силу обстоятельств он принимал все меньше других заказов, впрочем, за них и платили гораздо меньше. 36 von Wien втянула его, как увлекательная компьютерная новелла, он хотел быть втянутым. Теперь он упрекал себя за то, что раньше не подумал о Life Playing Game или подобном методе. Другие пластусы чувствуют то же самое? Пластичный ум, предоставленный сам себе, рано или поздно выбьется из колеи. В отношении 4e33а он назвал это скукой, но это была скука на грани тихого безумия. Еще один год в качестве Короля Боли – и он растворился бы до конца между проксиком и проксиком, ложью и ложью. Нельзя жить исключительно чужими проблемами, чужой карьерой и чужими телами, теперь он это понимал. Король надел этот куколь в детстве и до сегодняшнего дня не снимал его, у него не было ни сил, ни желания. Но Мафиозо, но прожорливый consigliere[36] Венской Группы тридцати шести – ему это не доставит хлопот. Пластичный ум быстро адаптируется к новым условиям, принимает новую структуру. Король уже был искренне благодарен Янке за то, что она невольно направила его на этот путь. (Разумеется, эта благодарность также могла быть – и, скорее всего, была – результатом прогрессирующей адаптации.) Первый импульс всегда должен прийти извне, сам себя никто не поднимет из болота за волосы. Таким образом, идиотская игра Янки с Муравьями, по крайней мере, дала этот хороший результат. Дала и второй: Король перестал быть для семьи прокаженным, слухи разошлись, как круги по воде, человек, который Решает Дела, всегда в почете, особенно в Польше; столько звонков и даже личных визитов, сколько было их за последние недели, не случалось у него уже десять лет. Другое дело, что прежде он отнюдь не был бы им рад, на звонки не отвечал бы, гостей выгонял бы из-под дверей, – зато теперь интерес родственников доставлял ему искреннее удовлетворение, и оно перевешивало страх и боль. Он заказал себе новые костюмы и рубашки, сшитые по индивидуальному заказу; экспериментировал с косметическим генвером, который категорически запрещала ему GIP; даже задумался о коротких прогулках за пределы баобабов. Мафиозо становился все сильнее, скоро люди начнут узнавать под проксиками. Король Боли размышлял: когда 4e33a узнает Мафиозо – это будет для нее настоящим испытанием. Узнает ли. Когда узнает. Что выдаст в ней то, что она узнала. Ее лицо, ее глаза, ее улыбка, блеск улыбки в ее глазах, ее голос.

Красный стебелек скользнул по шее Короля на подбородок и губы. Он схватил его зубами и выплюнул, вместе с кровью.

– Оставь.

– Я думала, ты заснул.

– Ну, иди сюда.

– Или ты выкуколился.

– Как вода?

– Тепленькая. Сирены подплывают к берегу. Они милые.

– Еще тебя соблазнят.

Она ущипнула его за нос. Он чихнул.

– Будь здоров.

– Спасибо.

– Я так думаю…

– Ммм?

[36] Советник (исп.).