Читать книгу «Король боли» онлайн.
Он замолчал. Что именно о нем говорят – в семье, среди родственников и знакомых? Смеются? Сочувствуют? Пугают им детей? Как Янка могла предвидеть, что он непременно согласится взять к себе Сыску? Она сказала, что уезжает с Корпусом почти на два года, а ведь вполне могла солгать о двух месяцах. После того инцидента в младенчестве Король не имел беспроксикового контакта с какими-либо крупными животными. Как она узнала, что он не откажется, что не убежит, не уклонится от собаки, что протянет руку ей под язык, позволит обслюнявить ладонь, сам погладит мягкую звериную шерсть, сожмет пальцы на теплых мышцах, а от боли сожмет особенно сильно, откуда она это знала? Сколько времени они провели вместе, он и Янка – двадцать часов? Разговоры, немного смеха, ничего друг о друге, ничего интимного. И этого достаточно? Он испугался.
– Скажи, наконец, что это должно быть! – рявкнул он. – Какое-то кровотечение? Черная химера? На весь европейский стаз? Что вы выпустили? Говори!
– Тот человек, с которым я вкуколилась в Рио… его зовут Робер Шовель, он когда-то работал в Живице, но полгода назад ушел из Комиссии. Он прочел Кужаевского, послушал об Аль-гайбе[34] и присоединился к нам. Он собирался поговорить с тобой, но ничего из этого не вышло. Мы, конечно, пытались обращаться в СМИ, организовывали демонстрации – никто не обращает внимания, если у тебя нет в руках какой-нибудь бомбы AG, альтерроризм – единственный способ вообще что-либо изменить в этом мире к лучшему.
Король даже не пытался скрыть ужас. Он не раз подтрунивал над ее причастностью к деятельности Муравьев, высмеивал Кужаевского, они перешучивались на различные политические темы, с юношеским запалом она провозглашала вдохновенные диатрибы, словно цитируя партийные лозунги, он смеялся еще громче, – и теперь выясняется, что эта розовощекая девчонка все это время планировала во имя благородных идеалов очередной холокост масштаба Белой Эболы. И, конечно же, никакого раскаяния, никакого смущения, та же девичья страсть и румянец на щеках, повышенный голос и учащенное дыхание. Она не раскаивается – откуда? – она имеет к нему претензии, что он не присоединился!
Разумеется, они шутили и об альтерроризме, Янка рассказывала Королю о Муравьях: Муравьи не отказались от актов вандализма, в Скандинавии их дионизиды вызвали эпидемию насморка, когда молодые Муравьи лоббировали генетический налог; кажется, были и смертельные случаи. Янка тогда возмущалась. Как их могут сравнивать с террористами! Все, что они делают, совершается ради всеобщего блага! Если мы не введем генетический налог, общество в течение жизни двух поколений безвозвратно распадется, ангелы-элои[35] сбегут на своих генверах, заплатив миллион евро за индивидуальную процедуру; после себя они оставят морлоков в белых воротничках, которые больше никогда не смогут купить себе место в высшем классе – разве что выиграют в лотерею. Тому, у кого есть деньги, ни один закон не помешает покупать у инженеров AG лучшее будущее для своих детей, для себя. А как же бедняки из Открытого Неба? Даже генетический налог не выровняет их шансы.
Альтерроризм – единственный способ заявить о себе тем, чьи интересы не представлены в демократии, которая тем не менее решает их судьбу. Брюссель и Вашингтон еженедельно голосуют за законопроекты, непосредственно влияющие на остальной мир; а остальной мир не имеет права голоса, его представители не заседают в этих парламентах.
Так как же этому миру защитить себя? Он не объявит войны – он уже проиграл все возможные войны. Он не переубедит чужих избирателей через СМИ – избирателям тогда придется голосовать против своих собственных интересов; они не будут голосовать. Он не забросит на землю врага своих террористов – они упадут замертво через несколько шагов в иностранном стазе. Остается только метод внутреннего запугивания, остаются только такие молодые идеалисты, рожденные под Закрытым Небом, которым еще не все равно, которые по-прежнему искренне верят в равенство всех людей; остаются альтеррористы.
– Что это? – прошептал Король Боли. – Говори.
– Робер признался нам, над чем работает. Ручные настройки стазов слишком медленные, комиссия со своими апдейтами официальной генетики реагирует недостаточно быстро, штаммы соседних стазов проникают все глубже, террористы выпускают генетики, которые все труднее разложить, политики и медиаторы сидят на шее Живицы. И что Живица придумала? Робер, кстати, утверждает, что это вышло из Пентагона, именно они проводили первые опыты. Они подсмотрели это в джунклях, во время экспедиций, отправленных ими под Открытое Небо Южной Америки. Ручной настройки больше не будет: стаз теперь должен сам реагировать. Ты понял? Выживет только та генетика, которая достаточно быстро адаптируется, защитится от всех остальных генетик и вытеснит их носителей, заменит их коды. Сама по себе, автоматически; что-то между замкнутой экосистемой и организмом, саморегулирующийся гомеостаз, с сильной обратной связью. Такой автостаз – это уже не просто пространство, охваченное общим AG, – он обладает своего рода инстинктом, адаптируется к новым условиям, вырабатывает антитела, то есть антигенетику, AG против AG. Он сам проводит симуляции и логические операции, планирует стратегии, как животное, как иммунная система, – но… Если нужно, он формирует органы интеллекта.
– Древа Известий.
– Да.
– А пластусовые гены —
– Пластусовый автостаз, конечно, уже на старте побьет любые другие автостазы. У Живицы есть эти гены в базе данных; инженерам Живицы просто нужно забросить их в котел и перемешать. Мы всего лишь хотели, чтобы Юг имел равные возможности. Подумай сам! Ведь автостазы Севера уничтожат их полностью, это уже даже не колониализм – они уничтожат их физически, это генетическая глобализация! Мало того, что мы сидим запертые в своих стазах, там под Открытым Небом полмира погибает с голоду и от наших химер, а мы только наблюдаем – мало того, мы сейчас передушим их, деревня за деревней. Задумайся! Автостазы не знают политических ограничений, это стихия, ты видел джункли, они будут разрастаться, пока не захватят всю биосферу. В итоге, вероятно, победит один, но это не будет иметь значения для Африки, для Южной Америки, для Океании, для муссонной Азии, – они будут поглощены уже через несколько лет. Представляешь, что там будет? Таких гуманитарных катастроф мир еще не видел! Сотни миллионов, миллиарды жертв. Они разделят судьбу индейцев, столкнувшихся с гриппом Нового Света, от которого у них не было шансов защититься. Муравьи… Мы собирались дать Давиду хотя бы пращу. Джункли на пластусовом амфетамине – может, у них будет какой-то шанс против автостаза Севера, может, что-то —
– Джункли? Джункли? Янка, ты хотя бы на миг задумалась, что будет с людьми Открытого Неба, если действительно победят джункли?
Янка отбросила носовой платок, кровь больше не текла у нее из носа. Она гордо взглянула прямо в глаза проксику Короля.
– По крайней мере, их не спланировал человек.
Король Боли фыркнул, сдался.
Однако он понимал природу союза Муравьев с ивановцами. Если источник Творения должен находиться вне существующих социальных, экономических, политических структур, если оно не может быть спланировано человеком – решением как раз и будет случайность и стихия. В свою очередь, Муравьи (насколько Король понял после беглого прочтения их материалов в сети и после разговоров с Янкой) в основном опираются на радикальный индивидуализм Франтишека Кужаевского: если каждый человек может переписать себя в отдельную генетику, если он может произвольно перепрограммировать себя биологически и психофизически, а генетическая совместимость больше не нужна для рождения потомства – человечество следует рассматривать как совокупность миллиардов единоличных наций. Любые два человека, наделенные сознанием, имеют здесь столько общего, сколько захотят иметь.
Каждый человек – твой брат или никто тебе не брат. Согласно Муравьям и подобным им альтеррористическим группам, которые придерживаются доктрины Аль-гайб, «Того, что скрыто», принятие вышеуказанных истин означает необходимость равного сострадания к каждому человеку. (В радикальном варианте – к любому живому организму.) Мать, сын, любовник, соседи, соотечественники, – никто из них вам не более и не менее близок, чем безымянный пария из индийского захолустья. Всё видимое и то, что проявляет себя в видимом – тело, поведение, даже сама личность, память и структура ума, – по сути, случайны и столь же заменяемы, как и твоя одежда, а потому не может определять степень сочеловечности, истинную близость. Определяет То, Что Скрыто.
Молнии над океаном теперь били каждые несколько секунд, доносились раскаты грома. Ветер вырвал у Янки из пальцев носовой платок. Девушка плотнее закуталась в плед. Листья громко шелестели. Мужчины, беседовавшие у балюстрады, сбежали с террасы уже минуту назад.
Король Боли щурил слезящиеся глаза.
– А этот Робер сказал вам, когда Живица планирует официально выступить с проектом автостазов? Ты же знаешь, что принятию подобных решений предшествует многолетняя волокита – парламенты, комитеты, референдумы, и наверняка половина альтеррористов организует кампании протестных акций… это годы, годы.
– Как только первый стаз переставится, все немедленно со страхом последуют его примеру.
– Хмм. Кто бы ни был первым, вероятно, Сибирь, но даже если так – это годы. А вы – что вы сделали с моей ДНК?
Она пожала плечами.
– Отправили ивановцам. Таков был план. В джункли.
– И все же вы сбежали.
– Мы не сбегали. Мы не трусы. Разве я трусиха? Мы не сбегали.
– Вы переписывали себя на приамазонскую AG. Как еще я могу это объяснить? Вы отдали север на корм этому дикому автостазу анаркленда, а сами смылись под его крыло. Там тоже будут миллиарды трупов – только равными кучами на каждом континенте. Ну, на вашем – куча будет поменьше.
– Неправда!
[34] Тайное, сокровенное; то, что невозможно увидеть глазами или ощутить органами чувств, но можно познать интуитивно (араб.).
[35] Элои, морлоки – вымышленные гуманоидные расы из романа Герберта Уэллса «Машина времени».